Книга Группа Грифон. Дебют, страница 157 – Артур Невский

Девушка-продавщица — пирсинг в губе, волосы розоватого оттенка и стрижка каре — услышав мой вопрос, с широкой улыбкой взглянула на коллегу:

— Оо, вы по адресу, Джеймса сейчас будет не остановить!

Даже одна из посетительниц — невысокая темноволосая девушка, на корточках рассматривавшая нижнюю полку с научной фантастикой — как будто прислушалась к нам.

Джеймс улыбнулся.

— Это, мой юный друг, великолепный вопрос, и я постараюсь вас не утомить. Джон ле Карре — великий. Да, я это сказал, и иначе выражаться я отказываюсь. А велик он по трем причинам.

Он поднял в воздухладонь с загнутым мизинцем и большим пальцем.

— На самом деле их больше, конечно, но давайте я, чтобы вас сильно не задерживать, — в этот момент девушка с каре снова захихикала, — ограничусь только тремя. Итак, первое: тому, кто скажет, что ле Карре писал шпионские романчики — смело плюйте в физиономию! Он писал серьезную литературу, в которой люди несовершенны, они страдают, они мучаются угрызениями совести, их способности ограничены, они пытаются выполнить свой долг и не утратить самих себя. Ле Карре не пользуется дешевыми приемами или, как сейчас модно говорить, экшеном, для удержания внимания вас, дорогой мой, как читателя — он рассчитывает на то, что у вас хватит интеллекта и сосредоточенности остаться с ним, даже если вам попадаются незнакомые слова.

Да уж, подумал я в этот момент, «попадаются» — это мягко сказано.

— Второе, — громогласно продолжил Джеймс. — Стиль Джона ле Карре. Его действительно непросто читать, но это только до тех пор, пока вы не погрузитесь в его мир. Как только вы привыкнете к специфической терминологии — а автор, не забывайте, сам долго служил в британской разведке прежде чем начал писать романы! — вы перестанете воспринимать историю как текст, вы начнете в нее погружаться, жить ею. И это, дорогой мой, делает его роман отражением реальности — ведь если бы вы попали в мир спецслужб и шпионажа, вы бы тоже вначале не понимали, что происходит. Но со временем вы сами потихоньку начинаете говорить на языке этого мира, разбираетесь, что к чему, ваши более смелые догадки постепенно приближают вас к пониманию действительности, и так чтение превращается в опыт, опыт неподражаемо реалистичный и вознаграждающий ваши труды.

Так-так, любопытно.

— И третье, — продолжил Джеймс, — я понимаю, что, возможно, уже утомил вас, но осталось всего ничего — это вопросы, которые задает автор, вопросы морального характера. Можно ли служить государству, и никого не предать? Можно ли обманывать своих близких ради их спасения, и остаться хорошим человеком, или просто собой? Где проходит граница, за которой ваш долг перестает быть делом чести? Это вам не Бонд у Иэна Флеминга — тут все происходит как на самом деле, как в жизни. И на эти вопросы нет ответа — но вот что сделать чертовски сложно, так это правильно их задать. И Джону ле Карре это удается!

Пауза.

— Вы сейчас также упомянули, эм, Флеминга, то есть Бонда…

— А, романы про Джеймса Бонда, Иэн Флеминг! Да-да, но вы не подумайте, что я как-то попытался, знаете, уничижительно отозваться о самом известном шпионе Королевства — я отдаю дань уважения тем, кто это заслуживает. Но проза — да и истории, которые эти два великих писателя рассказывают на своих страницах, — Флеминга и ле Карре очень разная. Флеминг, будучи весьма талантливым писателем, играет по правилам читателя: он бросается в него сценами всех цветов радуги, только бы читатель, даже самый неискушенный и быстро утомляемый длинными предложениями, не утомился. За этим на самом деле кроется и сильная проза, и много любопытнейших сценарных находок и скрытых от нелюбознательного взора сюжетных изысков, но все же Флеминг играет на легкость восприятия, на действие, на то, что сразу же бросается в глаза. Почитайте, почитайте и его тоже, обязательно! Но, — подвел итог Джеймс, — искусность, детализация, реалистичность и интеллигентность прозы Джона ле Карре, конечно, ни с чем не сравнить. Иэн Флеминг — жанровая проза, доведенная до абсолюта. Джон ле Карре — сама жизнь.