Книга Маньяк в тихом омуте, страница 43 – Ольга Зимина

– Софка, познакомься, это Дима, мой молодой человек, – кокетливо произнесла однокурсница и выжидательно уставилась на Воронцова.

– Даша, это Костя, мой друг, – усмехнулась Софа и добавила: – Рада знакомству, Дима.

– Софка, бабка, к которой ты меня поселила, умора, – хохотала Мазницина. – Представляешь, увидела в кухне на подоконнике билет в театр. Постановка, на которую мы всем курсом в прошлом году ходили. «Вишневый сад» Чехова на новый лад. Сейчас опять ставят в нашем театре.

Кудря кивнула. А Даша продолжила:

– Решила завести светскую беседу с хозяйкой квартиры. Произвести, так сказать, хорошее впечатление на старуху. Спрашиваю, мол, интересуетесь спектаклями? А она мне: «Да, человек должен духовно развиваться». Ну, думаю, нашла тему для разговора. А то ходит бабка по квартире, молчит. Шугается всяких звуков.

– Шугается? – переспросила Софа.

– Ну, боится то есть чего-то, – нетерпеливо продолжила Дарья.

– Может, налоговой инспекции боится? – засмеялся Дима. – Комнату-то она тебе без договора сдает.

– Странная она немного. Будто того.

Мазницина покрутила пальцем у виска.

– Ты уверена? – округлила глаза Кудря. – Аглая Денисовна не производит впечатления сумасшедшей старухи. Всегда нарядная, с прической, маникюром. Как на парад собирается. И разговоры такие светские ведет. Вежливая, образованная.

– Угу. Ну, может, я чего и напутала, – пожала плечами Даша. – Только бабка та еще штучка.

– Что ты имеешь в виду?

Мазницина стала загибать пальцы на руке:

– В комнату к ней не заглядывай. На кухню выходить можно строго по расписанию. Ванной пользоваться утром и вечером. Строго по десять минут.

– Ха, ну это и понятно, – улыбнулась Софа. – А ты хотела комнату снимать и чтобы хозяйка к тебе лучше родной бабушки относилась? Старый человек. У каждого свои тараканы в голове.

– А еще, представляете, она в свои годы дневник какой-то ведет. Строчит ручкой по бумаге бесконечно. Прямо шагу сделать не может, чтобы в тетрадку не записать. У нее ритуал такой. Сядет утром или вечером перед сном на кухне и давай малевать листки.

– Что пишет? – полюбопытствовал Дима.

– Шут его знает, там все на иностранном каком-то языке.

– А с театром что?

– Ах да, – снова развеселилась Даша. – Так вот, начинаю у нее спрашивать издалека. Видели ли вы, мол, что пьесу «Вишневый сад» Чехова переделали на новый лад. Она мне билетиком помахала. Да, говорит, вчера была. Я же спрашиваю, кто ей из актерского состава понравился. Она стала перечислять. И так рассказывает, как соловей поет.

– Ну и что тут такого? – не поняла Кудря.

– Бабка не на шутку разошлась. Стала ругать работу актера Андрея Матвеева. Мол, то переигрывает, то не дотягивает роль.

Костя стал переминаться с ноги на ногу. Дима тоже заскучал.

– Даш, ближе к делу. Не пойму, что тут такого? – поторопила однокурсницу Софа.

– Вы чего? Действительно не понимаете? – удивилась девушка. – Актера Матвеева еще в прошлом году машина сбила. Он теперь не то что играть – ходить не может. На том свете уже давно, бедняжка. Об этом еще все газеты писали, и репортаж по Центральному телевидению в новостной ленте все основное время занимал. Никак он не мог вчера играть на сцене, ни хорошо, ни плохо.

– Ну, может, старушка что-то напутала? – пожал плечами Костя.

– Угу, – веселилась Мазницина. – Я как услышала этот бред, прикинулась полной дурой. Быстро фотку Матвеева в телефоне нашла и под нос старушке сунула. Этот, что ли, актер, спрашиваю. А она важно так кивает. Он, он, говорит.