Книга Монстр внутри, страница 141 – Оливия Нортвуд

К больнице Харбовью Грейс подъехала ближе к вечеру. Из-за травмы Джеймс не мог водить машину, и она решила встретить его. Он говорил, что может взять такси, но Грейс настояла. Ей больше нечем было заняться: пока шло внутреннее разбирательство, её отстранили от работы. А Джеймс после выписки из больницы должен был какое-то время пожить у неё.

Всю последнюю неделю, после ареста Калеба, она занималась организацией похорон. Для начала Грейс позвонила приёмным родителям Мэдисон и сообщила им новость, затем встретила их в аэропорту и помогла заселиться в гостиницу. Она обратилась в похоронное бюро, сама выбрала платье из гардероба Мэдди, выбрала цветы, написала основные моменты для речи пастора – сделала всё, что требовалось, хотя Джеймс ни о чём её не просил. Грейс просто знала, что он не сможет собраться, и взяла всё на себя.

После задержания Калеба Грейс вернулась в свою машину. Она села за руль, расплакалась, как ребёнок: громко, срывая голос в вакуумном пространстве салона «Челленджера», с дурацкими судорожными всхлипами и крупными слезами.

Грейс рыдала и скребла кожу на лице, шее и руках ногтями. Она не знала, сколько длилась истерика, Келлер потерялась во времени, но к моменту, когда приехала в отдел, было уже глубоко за полночь. Следы и царапины от ногтей остались до сих пор.

Грейс без удовольствия взглянула сначала на часы, а затем на своё отражение в зеркале заднего вида. Похороны начнутся завтра утром, а ей ещё нужно успеть забрать костюм Джеймса из химчистки, привести себя в порядок и выспаться. Её ждал тяжёлый день. Рассчитывать на Джеймса и мистера и миссис Саливан было нельзя.

Нетерпеливо вздохнув, Грейс заглушила двигатель, вышла из машины и закурила. В последнее время она курила так много, что постоянно чувствовала на языке горьковатый вкус дыма. К моменту, когда сигарета истлела наполовину, Джеймс вышел на парковку через стеклянные раздвижные двери.

– Что сказал доктор? – спросила она и ощупала его плечо.

– Гипс со мной ещё как минимум две недели. – Выстрелив в него, Калеб попал в сочленение лопатки и плечевой кости.

Джеймс медленно говорил и выглядел слегка заторможенным из-за обезболивающих и седативных препаратов, которые ему давали. Но это было даже на руку.

– Ты в порядке?

– Я… я не знаю, Грейси. Нет, я не в порядке.

Грейс боялась пошевелиться, она понимала, чего Джеймсу стоило сказать то, что он только что сказал. Келлер уловила за этим бьющим наотмашь по лицу признанием просьбу о помощи.

– Станет легче. Правда. Однажды тебе станет легче. – Порывисто она подошла ближе, коснулась ладонью его лица и погладила большим пальцем по скуле.

Джеймс прикрыл глаза и наклонился к ней. Бесцеремонно, почти грубо притянул к себе здоровой рукой, коснулся целомудренным поцелуем уголка её рта и разомкнул языком мягкие, податливые губы.

Дыхание перехватило сразу. Джеймс отстранился, чтобы глотнуть воздуха. Грейс повело за ним следом – она не думала ни о чём, в голове было пусто, словно своими прикосновениями он выжег все воспоминания о прошедших месяцах, полных крови, непроходящей тоски и животного ужаса.

Вой разыгравшейся метели донёс до них звук сирены «Скорой помощи», обрывки чьих-то громких разговоров, музыку, звучащую из проезжающей мимо машины. Звуки быстро стихли, сменились завыванием ветра и холодной ночной тишиной.