Книга Кровь служанки, страница 54 – Алеся Кузнецова

– Вот еще, – хохотнула Галина.

– Поймите правильно, – Яромир чуть подался вперед, опершись ладонью о спинку кресла, – теперь, к сожалению, все как в гарнизоне: и эти решения обсуждению не подлежат.

– Я вам не солдат, – отрезала Галина, – и в казарме жить не обязана. Целый замок, а жить негде! Я не стану подчиняться вам.

– Вы не обязаны, – спокойно согласился он. – Но в этой ситуации придется.

В наступившей тишине Диана чуть склонила голову, глядя на Эву, и с ленивой улыбкой протянула:

– А я не против такого соседства. Главное, милая, ночью ко мне в постель не забирайся – ее голос казался сладким до приторности, а улыбка была словно сахарная глазурь, от которой сводит зубы. Эва поморщилась, ощущение было как будто ей в рот высыпали содержимое целой сахарницы.

Диана рассмеялась, наслаждаясь собственной шуткой и поправила волосы. Эва закатила глаза, собираясь проигнорировать, но боковым зрением заметила, как Мирон едва заметно приподнял бровь. Он не улыбнулся, не повернул головы, только коротко взглянул на Диану и в этом взгляде было что-то… Эва никак не могла понять что именно, но ей показалось, что он уловил что-то, ускользнувшее от нее самой.

Мысли прервал капитан. Савицкий вышел из кабинета и попросил кофе. Все присели вместе с ним за большой стол, каждый – на свое привычное уже место и только капитан на единственное свободное: место, с которого вчера Виктор Карлович рассуждал о старых легендах.

Каждый вопрос Савицкого во время этого перерыва вроде не касался напрямую вчерашней ночи, но почему-то все глубже проникал в прошлое собравшихся здесь из-за урагана случайных гостей. А судя по напряженным плечам за столом, каждому было что скрывать.

Капитан пил медленно, растягивая время, а потом, допив, провел пальцем по губам, стряхнул кофейную гущу и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок.

– Историка убили, – сказал он ровно. – Патологоанатом прислал заключение.

Слова упали, как глухой удар в тишине, и Эве показалось, что в комнате стало холоднее. Аркадия выронила браслет, Диана перестала улыбаться. Савицкий раздвинулна столе сахарницу и корзинку с печеньем, развернул сложенный листок и резко положил перед гостями на стол.

Эва от неожиданности выпустила ложку из рук и та, звякнув о блюдечко, упала на стол.

Все посмотрели на Эву, а Савицкий щелкнул пальцами и добавил:

– Это нашли в кармане убитого.

– Это набросок из архивных записей, – Савицкий чуть подтолкнул листок к центру стола. – Художник, близкий друг Станислава Амброжевича, последнего хозяина замка, зарисовал его по памяти в своем дневнике и сделал приписку, что Станислав показывал ему этот ключ во время их последней встречи.

На пожелтевшей бумаге тонкими линиями был выведен изящный предмет, больше походивший на драгоценную брошь, чем на замочный механизм. Вверху – ушко для цепочки и объёмное изображение льва с сапфировыми глазами, точно такого же, как на кулоне у Эвы, только у этого льва глаза были одинаковыми. Вниз от броши шел золотой столбик, увитый ажурными листочками плюща, а внизу – резные очертания ключа. Очень красивого, изысканного ювелирного ключа.

– По легенде, – продолжил Савицкий, – это и есть ключ к сокровищнице. Исчез после революции. Вы, Эва, как будто удивились, увидев сейчас набросок…