Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Ну Иван Аркадьевич… Ну ты… ну… Я ж это… — Вот именно — ты ж… Ты у нас кто? Тракторист! А я — председатель. И у меня за все голова болит! Иван Аркадьевич поднялся из-за стола, заваленного табелями, скоросшивателями и прочим канцелярско-конторским хламом, и, осторожно поправив бронзовый письменный прибор в виде знаменитой скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница», исподлобья глянул на посетителя. Пожилой, с недвигающейся левой рукой — рана еще с войны, — председатель колхоза Иван Аркадьевич Чайкин был на селе уважаемым человеком. Да не только на селе, но и в райцентре, в Озерске. Еще бы — фронтовик, партизан с двадцатилетним партийным стажем, да еще и колхоз за три года из отстающих… ну, не прямо чтоб сразу в передовики, но все же из ямы вытащил, за что второй секретарь райкома по сельскому хозяйству товарищ Сатин выразил ему личную благодарность. Ну и грамоту, конечно, выдали — «За вклад в развитие…». Вон она, на стене висит, рядом с портретом товарища Хрущева. — Ну, это… Аркадьич… Виноватился Семен — видно было. Потому как человек он совестливый, не какой-нибудь там городской шабашник, а свой, деревенский. А раз просил — значит, очень надо было. — Эх, быстро вы трудодни позабыли. — Иван Аркадьевич вздохнул, пригладил остатки волос и, одернув синий пиджак с орденскими планками, уселся обратно на стул. Седые усы его уныло повисли, вытянутое морщинистое лицо на миг сделалось каким-то плаксивым, женским. Но тут же вновь стало строгим: — Тебе зачем отгулы-то? — Говорю же, сын в институт хочет… Надо в Ленинград ехать, родичей проведать. Что там да как… — Дак в общежитие же можно. — Да будет ли еще общежитие-то? — Эх, Семен, Семен, без ножа ты меня режешь… В самую страду! — Так пахоту-то закончили… Уж и проборонили. — А сенокос? — Побойся бога, Аркадьич! До сенокоса-то еще недели две как раз и будет. Я к тому времени вернусь. Тракторист вытер выступивший на лбу пот: на левом запястье его было наколото небольшое сердечко и две буквы — «И» и «М». Имя давней зазнобы, грехи юности… Стоявший на несгораемом шкафу, слева от портрета товарища Хрущева, репродуктор вдруг захрипел и разродился гнусавым голосом диктора: — А теперь — концерт по заявкам радиослушателей. Для знатной доярки Ирины Матвеевны Кузяевой из колхоза имени Девятнадцатого партсъезда передаем песню Лидии Руслановой… — Вот и с фермы навоз вывозить некому… — убавив звук, посетовал председатель. — В эмтээсе-то тебя бы не отпустили! Семен Крокотов лет семь проработал тем же трактористом на машинно-тракторной станции, которая обслуживала пять местных колхозов и два совхоза. Вот уж там — да… там работы хватало: здесь пахоту кончишь, давай в соседний колхоз, потом — в совхозы… Только поздней осенью и отдыхали. А вот когда МТС ликвидировали да технику по колхозам-совхозам раздали, тогда полегче стало… трактористам-то. Председателям же — только лишняя головная боль! ГСМ достань, запчасти выбей, механиков толковых найди… — В эмтээсе — да-а… — согласно кивнув, Крокотов спрятал улыбку — понял уже: сдался председатель, отпустит. — Слышь, Семен… Ну давай хоть неделю, не две… Сошлись на десяти днях — на декаде. Отпустил Иван Аркадьевич своего колхозника, коль такое дело — сын. Да и тракторист Семен — толковый. — Вот спасибо, дорогой ты мой Иван Аркадьич! Вот спасибо! Вернусь — отработаю. |