Онлайн книга «Загадка двух жертв»
|
– Да то, что не белье это – купальник! Бикини! Вернее – нижняя его часть. А где вторая, верхняя? Дорожкин хмыкнул: – Наверное, там же, где и платье, и туфли… или в чем она там была… – А купальник-то приметный! Не на каждой такой… – поднявшись с коряги, негромко протянул Мезенцев. – Должны бы вспомнить… Ладно, может, Женьке повезет… Юная практикантка тоже напросилась на осмотр трупа – еще бы! Правда, при виде мертвого тела немного спала с лица и отправилась прогуляться по пляжу – там все еще сидели компании, играли на гитарах, жгли костры… Может, и расскажут чего? – Ну, что у вас тут? – подойдя, вместо приветствия поинтересовался Алтуфьев. Повод-то был нешуточный, зампрокурора лично выехал на место происшествия. И Пенкина с собой прихватил – его же ведь дело. – Быстро вы нынче… – Дорожкин покачал головой. – Вон труп. Личность сейчас устанавливаем. – Протокол осмотра составили? – Вот, – протягивая листы, поспешно доложил Макс. – Схему с утра отпечатаю, – заверил Теркин. – Вижу, тут след имеется. – Алтуфьев присел на корточки. Как всегда элегантный, в модных кримпленовых брюках, лаковых чехословацких туфлях и синей импортной рубашке, он выглядел совсем не по-советски – как будто сошел с обложки какого-то модного зарубежного журнала. А Пенкин, похоже, брал со своего шефа пример. – Мотоцикл, – упаковывая слепок, пояснил техник-криминалист. – Судя по протектору, не из тяжелых. Не «Урал», не БМВ – у многих еще есть, трофейные… – На «Яву» тоже не похоже. – Алтуфьев-то был еще тот мотоциклист, разбирался! – Нет, не «Ява». Скорее «Ковровец» или «Восход»… – На старые «Ижи» такие колеса подходят, – посветив фонарем, сказал Дорожкин. – Ну или «Минск» еще. – Так след-то свежий, – резонно заметил Пенкин… – А труп? А, Андрей Варфоломеич? – Дня три, да. – Поздоровавшись, эксперт снял перчатки. – Не в воде лежал – в камышах, мацерация слабо выражена. Что на ладонях, что на подошвах… Мацерация – это размягчение… Впрочем, кому говорю? – А звезда? – Перочинным ножом, скорее всего, вырезана… Да хоть кухонным! – Та-ак… – Алтуфьев пригладил волосы. – Так убитую-то еще узнать можно, если хорошо присмотреться… Я там видел, на пляже костры жгут… – Женька пошла уже, – быстро пояснил Мезенцев. – Ну, практикантка наша. Колесникова. – А! – Владимир Андреевич улыбнулся. – Как она, кстати? – Да хорошо! Без нее с «музыкальным» делом так бы быстро не справились, – с гордостью отозвался Макс. – Еще и профилактику проводит – лекции читает… – А вот это славно! Затрещали кусты, и на пляж выбрался Ревякин – растрепанный, весь в какой-то трухе и листьях. – О! Вы уже здесь? – И тебе не хворать, Игнат Степанович! – Алтуфьев протянул руку. – Чего по кустам-то? Я думал, медведь. – Вон что нашел. – Ревякин показал красный флажок на самодельном реечном древке. – А одежды нету! Утром, конечно, еще посмотрим, но, думаю, смотреть нечего… Преступник, если не дурак, давно от одежды избавился. Закопал где-нибудь или сжег. Еще вариант – оставил себе на память. Но это если дурак. – Ты еще скажи – маньяк! – хмыкнул зампрокурора. – Ну, Игнат… Нет у нас в СССР никаких маньяков и быть не может! Потому что социалистический строй… – Тут Алтуфьев презрительно сплюнул и, повернувшись к Пенкину, добавил уже чуть тише: – Но ты, Сергей, все ж и эту версию в уме держи! |