Онлайн книга «Загадка двух жертв»
|
– Поехала. У меня велосипед есть – старый еще, трофейный, немецкий… Но бегает!.. Прихватив с собой полотенце, Яна уехала довольно далеко, на противоположный берег. Не любила шумных компаний, да и вообще от природы была уж слишком стеснительной… Разложив в тени полотенце, девушка уселась, вытянув босые ноги, – не столько загорать, сколько посидеть одной, в тишине, на природе, почитать… – Я в библиотеке журнал взяла, «Юность». Апрельский, за шестьдесят пятый год. В нем поэма Евтушенко «Братская ГЭС». Синенькая такая обложка у журнала. Книжку попробуй достань, а в журнале поэма есть… Но и в библиотеке на нее очередь, на три дня только и дали… Ой! Опять не то! – Ну как же не то? Это Евтушенко-то? Пирамида, я дочь России, непонятной тебе земли. Ее с детства плетьми крестили, на клочки разрывали, жгли. Ее душу топтали, топтали, нанося за ударом удар, печенеги, варяги, татары и свои — пострашнее татар, — прикрыв глаза, по памяти продекламировал следователь. Девушка непритворно ахнула: – А вы… вы очень хорошо читаете! Тоже стихи любите? Глаза Яны вспыхнули таким восхищением, что Пенкин стушевался: – Люблю, да… Значит, просто сидели у воды, читали. – Ну да… И еще наизусть заучивала… Любимые места… вот то, что вы… Прославлено терпение России. Оно до героизма доросло. Ее, как глину, на крови месили, ну, а она терпела… да и все… – Короче, сижу, читаю, – прочитав стихи, продолжала девушка. – И тут вдруг: «Здравствуйте!» Знаете, я со своими-то сложно схожусь, а тут – совсем чужой дядька! Как вы говорили – волосы длинные, кажется шатен. Одет, как городские одеваются, туристы: синие спортивные штаны, такая же олимпийка. Кеды хорошие, «Два мяча». Еще рюкзак… но рюкзак я уже позже заметила. Фотоаппарат еще был. Мужчина этот природу фотографировал. – Та-ак! – Вспомнив недавний доклад Мезенцева, следователь сразу насторожился. – Что за фотоаппарат? Необычный? Девушка повела плечом: – Почему необычный? Обычный, вполне… «Лейка» или «ФЭД»… «Зоркий», может быть. – А вы в фотокружок ходили? – Не я. Лешка, брат, занимался. – Поправив очки, Яна покусала губу. – Я в школе никуда не ходила. Любила одна быть. Да и обзывались все – Кочергой дразнили. – Почему Кочергой? – удивился Сергей Петрович. – Потому что смуглая и волосы черные. А еще – длинная и худая. Этакая дылда была, выше всех в классе… Сделав несколько снимков озерной глади, незнакомец уселся рядом с Яной и принялся перематывать пленку. Потом зарядил новую, уже в кассете. Тут, слово за слово, и познакомились. – Сказал, что зовут его Володя, что он из Ленинграда, работает… я не запомнила где… Потом журнал увидел… Улыбнулся и говорит… тоже цитатой: «Поэт в России больше, чем поэт!» Свидетельница замялась и, собравшись с духом, продолжила: – Мы о стихах поговорили, о поэзии. Знаете, так странно. Незнакомый человек, а вдруг как родной стал! Так улыбался… Попросил меня еще что-нибудь почитать… ну, стихи… Я ему стихи Смелякова почитала, они в мартовском номере в «Юности» за этот год были напечатаны. А потом… Потом Володя этот вдруг попросил меня сфотографировать. То есть не именно меня – а как бы для оживления природы. – Сказал, что фотохудожник… – Да, именно так и сказал. – Яна удивленно приподняла брови. – Про обнаженную натуру вдруг заговорил… Сказал, что моя фигура на фоне березок очень красиво будет смотреться. Я отказалась, вот еще! |