Книга Последняя электричка, страница 84 – Валерий Шарапов

– Неподалеку на путях труп нашли. Был убит за полчаса до того, как я тебя задержал.

Никитин поднял голову:

– Какой труп?

– А ты не знаешь? – усмехнулся участковый. – Женщина в норковой шубке. Голову проломили. Не завидую я тебе, парень. Один совет – напиши чистосердечное, потому что уж очень много на тебе висит грехов.

– Вы позвонили Орлову? – спросил Никитин, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Да тут не какому-то твоему Орлову звонить надо, – презрительно бросил участковый. – Тут самому прокурору звонить пора.

И запер дверь на мощный амбарный замок.

Никитин остался один в полумраке сарая. Седьмое убийство… Значит, настоящий убийца продолжает свое кровавое дело. А на Никитина теперь повесят убийства барыг, а заодно и этой женщины. Федор с женщиной дадут показания, что он ворвался с оружием, застрелил двоих…

Дело кончено. И он проиграл.

Время мучительно тянулось к полудню. За стенами сарая слышались обычные деревенские звуки – лай собак, кудахтанье кур во дворе, скрип колодезного журавля. Где-то недалеко женщина развешивала белье, напевая грустную песню. Пахло прелым сеном, конским навозом и дымом из печных труб.

Никитин то ходил, меряя шагами тесное пространство сарая, то ложился на сено, глядя в потолок сквозь паутину и пыльные лучи солнца.

Думал про Варю. Ему нужна была бумага и карандаш, чтобы написать ей письмо. Но их не было, и он сочинял письмо в уме:

«Моя дорогая, единственная Варя. Прости меня за все. Я знаю, что принес в твою жизнь только горе и слезы, но знай – я любил тебя больше жизни. Ты была светом в моей темной работе, надеждой среди безнадежности.

Расти нашего малыша. Расскажи ему, что отец его любил, даже если не смог быть рядом. Пусть он будет лучше меня – добрее, умнее, счастливее.

Не плачь обо мне долго. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди. Найди себе хорошего человека, который будет любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

А я буду любить тебя даже там, где буду. До самого конца и после него.

Твой навсегда, Аркадий».

Никитин закрыл глаза, представляя, как Варя читает это письмо. И сердце сжималось от боли – не за себя, а за нее.

В полдень зашел участковый, принес отварной картошки, полоску сала, хлеб, вареное яйцо и кружку молока. Поставил все на перевернутый ящик, буркнул: «Ешь» – и снова ушел.

Никитин остался один, погруженный в свои мысли. Еда не лезла в горло – кусок хлеба казался картоном, молоко – безвкусным.

И вдруг снова загремел замок. В сарай вошел Орлов.

Никитин сразу заметил изменения, которые произошли с лейтенантом. Исчезла привычная надменность, вызывающая самоуверенность. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Орлов как будто стал с пониманием относиться к Никитину – без прежней неприязни и соперничества.

– Здравствуйте, Никитин, – сказал он тихо, присаживаясь на край деревянного ящика.

– Здравствуй, – ответил Никитин, поднимаясь с сена.

Орлов молчал, разглядывая свои руки. Потом поднял глаза:

– Я всю ночь на ногах. Просто падаю от усталости… Вас, конечно, здорово не хватает.

Никитин молчал.

– Слышали про седьмой труп?

Никитин кивнул.

– Недалеко отсюда. Опять в том же проклятом месте. Богатая женщина. По всем признакам была убита в поезде ударом по голове и выброшена на ходу.

– Участковый уверен, что это сделал я, – произнес Никитин.