Книга Последняя электричка, страница 53 – Валерий Шарапов

Варя усмехнулась, но в глазах мелькнуло одобрение – она любила, когда Никитин относился к ней не как домохозяйке, а как к равной.

– Ладно, товарищ следователь, уговорил. Только если поймаю – премия с тебя. А теперь ешь, пока не остыло, а то твои протоколы тебя до могилы доведут.

Никитин рассмеялся тихо, но в душе знал: в этом деле каждая ниточка – на вес золота. Апрельский дождь за окном усилился, стуча по крыше, как напоминание, что убийца все еще на воле, и время уходит.

В ЦУМе, в этом стеклянном муравейнике, недалеко от Красной площади, бурлила обычная толчея, как на базаре. Варя третий день подряд, жертвуя обеденным перерывом, прибегала сюда из детской библиотеки на Кирова, болталась здесь, бродила по галереям и балконам и периодически заходила потолкаться в ювелирный отдел. Работа в библиотеке – дело тихое, с пыльными полками и детскими книжками, но Варя, с ее острым глазом и упрямством, чувствовала себя в ЦУМе как рыба в воде. «Потолкаться, приглядеться» – поставил ей задачу Никитин, и она взялась за дело всерьез: ходила между прилавками, прикидывалась покупательницей, расспрашивала про золото, сережки, цепочки. Третий день – и вот удача, как по заказу.

В обед, когда народ схлынул чуток, к ней подошла женщина средних лет, в скромном пальто, с сумкой через плечо и зашептала, оглядываясь:

– Девушка, а вы не интересуетесь? Цепочка золотая с кулоном-сердечком и сережки с камушками, гранаты натуральные. Не из магазина, от знакомой, дешево отдам.

Варино сердце екнуло – описание украшений один в один с тем, что Никитин пересказывал из протокола. Цепочка с кулоном, сережки с камушками… Она не растерялась, улыбнулась как ни в чем не бывало:

– Ой, как раз то, что ищу! Подождите меня здесь, ладно? Я к мужу сбегаю, он недалеко работает, деньги возьму и вернусь. Пять минут, не больше!

Женщина кивнула, а Варя рванула к выходу, к телефону-автомату на углу. Пятнадцатикопеечная монетка в щель – и гудки в трубке.

– Але, Аркаш? Это я, Варя. Слушай, в ЦУМе, в ювелирном, женщина предлагает цепочку и сережки – точь-в-точь как ты описывал. С кулоном-сердечком, сережки с гранатами. Я ее попросила подождать, сказала, за деньгами сбегаю. Приезжай скорее, а то уйдет!

Никитин, сидевший в своем кабинете в архиве, с повязкой на голове – рана все еще саднила после заварушки на Депо, – вскочил как ужаленный. «Молодец, Варя, держись!» – бросил он в трубку и тут же набрал номер лейтенанта Орлова.

– Орлов? Немедленно дуй в ЦУМ, ювелирный отдел. Там женщина сбывает краденое золото – цепочка, сережки по описанию из дела. Я сейчас выезжаю… Откуда узнал? От верблюда, конечно! Поторопись, а то упустишь шанс получить должность.

Сам Никитин схватил пальто, выскочил на улицу, поймал попутку – «газик» из гаража МУРа – и помчался через центр.

Москва гудела: трамваи лязгали, люди спешили по делам, а в голове у Никитина крутилось: «Если это ниточка к убийце, то я за нее ухвачусь! Не упущу!»

В ЦУМ он влетел минут через пятнадцать, расталкивая толпу. Орлов уже был на месте: задержанная сидела в маленькой комнате милиции при магазине – тесной конурке с портретом Сталина на стене и железным столом. Варя ждала снаружи, кивнула Никитину:

– Она там, я ее не спугнула.

Орлов, красный от усердия, уже взялся за допрос. Лейтенант был из тех, кто рвется в бой, но без толку: агрессивный, наглый, с манерой орать и путаться в собственных вопросах. Глуповат, как говорили в отделе, но старательный.