Книга Последняя электричка, страница 46 – Валерий Шарапов

Он заскочил в самый первый вагон и сразу увидел музыканта. Тот стоял перед дверями, ведущими внутрь вагона, уже накинул обе лямки гармоники на плечи и положил пальцы на кнопки, готовясь начать петь.

Электричка тронулась с характерным гудением.

Но музыкант почему-то не приступил к своим частушкам. Никитину показалось, что тот его увидел, и это его обеспокоило. Музыкант снял гармонику, повесил ее на плечо, повернулся и шагнул назад к входной двери.

Никитин раскрыл газету, делая вид, что читает. Но поведение музыканта его настораживало. Что-то было не так.

Электричка остановилась на следующей, полупустынной станции – то ли депо, то ли еще что-то техническое. Платформа была почти пуста, только несколько рабочих в спецовках курили у будки. Музыкант вдруг резко вышел наружу, растолкав пассажиров. Никитин выскочил за ним, стараясь не привлекать внимания.

Музыкант быстро шел по пустой платформе в сторону заброшенных ремонтных мастерских. Никитин, не выпуская его из виду, шел следом, держась на расстоянии.

Полупустынная станция походила на заброшенный форпост цивилизации. Серые бетонные платформы, покрытые трещинами и лужами дождевой воды, тянулись вдоль путей. Рельсы блестели мокрым металлом под низким свинцовым небом.

Ремонтные мастерские стояли полуразрушенные – их не восстановили с военных времен. Кирпичные корпуса зияли выбитыми окнами, крыши провалились в нескольких местах, из дыр торчала ржавая арматура. По стенам ползли трещины, кое-где кирпичи выпали, оставив рваные дыры. Железные двери висели на одной петле, скрипя на ветру.

Моросящий дождь превращал все вокруг в унылую картину запустения. Вода стекала по разрушенным стенам, собираясь в грязные лужи между рельсами. Мокрая ржавчина покрывала все металлические поверхности – водостоки, обломки труб, куски железа, разбросанные по территории.

Никитин, ступая по размокшему грунту между мастерскими, чувствовал, как это место давит на психику. Здесь было что-то зловещее – запах плесени и ржавчины, скрип металла, эхо собственных шагов в пустоте. Серое небо висело так низко, что казалось – протяни руку и коснешься туч.

Преследуя музыканта по этому лабиринту разрухи, Никитин ощущал нарастающую тревогу. Слишком уж удобное место для засады – множество укрытий, глухие углы, никого вокруг. Если музыкант действительно убийца, то он выбрал идеальную ловушку.

Но остановиться было нельзя. Это был единственный след, который у них оставался.

Мужчина свернул за угол заброшенного кирпичного сарая. Боясь, что упустит его, Никитин побежал. Быстро заглянул за угол…

И в это же мгновение перед его глазами словно вспыхнул яркий ослепительный свет. Острая боль пронзила голову. Он рухнул на землю и потерял сознание.

Последнее, что он успел подумать: «Попался в собственную ловушку…»

Потом наступила темнота.

Варя сидела на кухне одна. За окнами уже стемнело, горели редкие фонари, по стеклу стекали дождевые капли. Сковородка с рыбой на плите давно остыла – она готовила ужин к возвращению Аркаши, но его все не было.

Они расстались утром на вокзале, прошел весь день, наступала ночь, а он все не приходил. Если бы собирался задержаться, обязательно предупредил бы.

Варя подошла к телефону, набрала номер дежурного по отделению: