Книга Последняя электричка, страница 40 – Валерий Шарапов

Никитин закинул чемоданы на верхнюю полку. Они робко сели на свои места – нижние боковые полки напротив друг друга.

– Граждане, отправляемся! – крикнул проводник.

Поезд дернулся, загрохотал, тронулся. За окном поплыли московские пригороды, потом поля, леса, деревни.

– Едем, – прошептала Варя, сжимая руку мужа.

– Едем, – улыбнулся Никитин.

Впереди их ждало море, которого Варя никогда не видела. И неделя, когда можно забыть про убийц, про расследования, про все проблемы.

Просто быть вместе и радоваться жизни.

За окном проплывала российская земля, а в вагоне кто-то затянул песню. Другие пассажиры подхватили.

Варя прижалась к мужу и тихонько подпевала.

Они ехали в отпуск.

Никитин помог Варе спрыгнуть с кузова грузовика, потом принял от водителя большие чемоданы. Варя была в смешной панамке с бахромой, которую купила еще в Москве. Никитин – просто в военной гимнастерке и сапогах. Солнышко припекало, воздух пах морем и какими-то незнакомыми травами.

– Красота-то какая! – восхищалась Варя, оглядываясь по сторонам.

По узким улочкам, взбирающимся по склонам, еще никто не спешил. Только кошки деловито обходили свои территории, а где-то в вышине уже звенели первые ласточки. Крыши домов, черепичные и шиферные, блестели от утренней росы, а в садах за каменными оградами распускались ранние розы и глициния. А над всем этим – небо, чистое и высокое, какое бывает только на юге. Оно медленно светлеет, обещая теплый апрельский день, когда Гурзуф проснется окончательно и наполнится голосами, смехом и неспешной курортной жизнью.

Они ходили по дворам, спрашивали у хозяек:

– Нет ли свободной комнаты?

– Есть, есть! – отозвалась пожилая загорелая женщина в цветастом платке. – Хорошая комната, с видом на море!

Комната действительно оказалась хорошая – чистая, с большим окном и террасой. Они быстро разложили вещи и поспешили к морю.

Когда Варя и Никитин вышли на берег, у них захватило дух от восторга. Такой красоты они еще никогда не видели! Бескрайние морские просторы, горизонт, который терялся где-то в голубой дымке, горы, поросшие лесом. Море играло всеми оттенками синего – от нежно-голубого у берега до глубокого сапфирового на горизонте. Волны лениво накатывали на галечный пляж, шурша камешками, и каждый прибой звучал как тихая мелодия. Над водой носились чайки, их резкие крики разрезали теплый воздух, а белые крылья вспыхивали на солнце, как живые блики.

Горы обступали бухту зелеными объятиями – Медведь-гора дремала слева, покрытая густым лесом, а справа вздымались скалистые утесы, между расщелин которых пробивались упрямые сосны. Вся эта красота дышала вечностью и покоем, заставляя забыть о суете большого города, о проблемах и заботах.

Даже воздух здесь был другим – чистым, прозрачным, наполненным йодом и озоном. Каждый вдох приносил ощущение свободы и легкости, словно легкие очищались от городской пыли и тревог.

– Аркадий, – прошептала Варя, – как же это красиво!

– Да, – согласился он, обнимая жену. – Стоило ехать.

Они гуляли по набережной. Никитин купил себе кружку пива, а Варе – мороженое. Они были веселы и беззаботны, неторопливо шли, рассматривали красиво одетых отдыхающих.

– Смотри, какие платья! – шептала Варя. – А какие шляпки!

Апрельский Гурзуф дышал весной и морской свежестью. Солнце, еще не обжигающее, но уже по-настоящему теплое, ласково касалось лица, согревало плечи через тонкую ткань рубашки. Воздух был напоен удивительным коктейлем ароматов – соленый бриз с моря смешивался с терпким запахом кипарисов, сладковатым духом цветущей мимозы и свежим дыханием молодой листвы на склонах гор.