Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 56 – Идалия Вагнер

Возможно, этому краснорубашечнику что-то доложила его разведка, потому что не успели цыгане развернуться и с песней и танцами двинуться прочь, как из-за угла выбежала группа полицейских, которых наверняка вызвал дежурный охранник. Они притормозили рядом с Садыриным, ожидая приказа, а Мирошников направился в здание.

Ицкович с трудом выбрался из толпы цыган и вприпрыжку направился за Мирошниковым с криком: «Константин Павлович! Ваше благородие!».

Мирошников услышал, повернулся, строго погрозил пальцем и отправился дальше. Зато ювелира перехватил Садырин. Он с очень серьезным выражением лица сообщил:

– Господин лавочник. У господина судебного следователя сегодня сильное желание кого-нибудь осудить на каторжные работы. Советую не крутиться под ногами, можете попасть под горячую руку. А на каторге шаббат не соблюдают – такие вот там суровые законы.

***

До обеда в кабинете Мирошникова побывали и судья Дорохов, и полицмейстер Горбунов, и прочие полицейские и судебные чины, которые не застали цыганскую манифестацию, зато были наслышаны о том, как Мирошников одним тихим голосом усмирил скандальный табор. Коллеги поздравляли Константина с этим событием и именовали его Королем Переговорщиков. Напрасно Мирошников пытался доказать, что без грамотной подготовки Садырина ничего не получилось бы, по мнению присутствующих он был героем дня.

Константин с трудом выпроводил толпу из кабинета только словами, что скоро приведут арестованных на допрос, а ему нужно успеть сходить на обед, другого времени у него на обед сегодня не будет.

По дороге в заведение мадам Пятковой Константин размышлял о деле Аристовых-Злобиных. Его оно волновало больше, чем вполне понятное по последствиям дело жителей Медведково и чуть не зашибленных полицейских чинов, разъезжавших в экипаже поблизости свободолюбивого цыганского табора. Конечно, придется затратить изрядное количество времени на допросы и оформление бумаг, но результат был ясен.

Зато с делом Аристовых-Злобиных все казалось слишком запутанным и нелогичным. Скорее всего, уже ко времени правления Ивана Грозного это был богатый боярский род. Судя по записям, расшифрованным Рахель, предки Любовь Викентьевны и Мити были активными деятелями опричнины. Иван Грозный верных слуг жаловал.

Были в бумагах обмолвки о некой непатриотичной активности рода во времена Бориса Годунова, но и после этого милости на род сыпались.

И вот теперь вопрос без ответа. Царь Петр ввел дворянские звания, и многие знатные бояре становились графами и баронами (остзейского происхождения). Его наследники царские милости продолжали, и за определенные заслуги титул можно было получить, в конце концов, купить. Конечно, титула могли и лишить. Но насколько Мирошников знал, Аристовы-Злобины титулов почему-то не имели. Упоминание о титулах он попросил Рахель поискать. Почему никто из монархов не счел нужным отметить старинный знатный род? Неужто провинились предки?

Конечно, это могло быть следствием того, что какой-то далекий представитель рода решил уйти от государственных дел и заняться только своим хозяйством. За это титулов не давали, но могли продать. Титулы легко продавались и покупались. Также было изрядное количество войн, в ходе которых была возможность отличиться и войти вновь в круг государственников или просто получить титул за выслугу.