Книга 12 табуреток. Непридуманные истории о тех, кто не погашает кредиты, страница 61 – Йана Бориз

Например, он живо и интересно рассказывал, как весело жили тунеядцы в советские времена (в СССР была полезная статья о тунеядстве). Семья торговала богатым ассортиментом товаров на рынках огромной страны, никто и никогда не работал в социалистическом понимании этого слова. В условиях тотального дефицита жизнь торговцев кишела приключениями. В какой-то неудачный момент его родителям удалось так сильно разозлить тогдашнюю власть, что пришлось уехать из Узбекистана.

В протоколах советского мифотворчества невнятно сказано, почему в Советском Союзе был дефицит товаров широкого потребления. Когда же мы немножко подросли, и наши загорелые попки начали аппетитно вываливаться из перестроечных штанишек, то поняли, что причина коварно скрывалась в отсутствии конкуренции, которая, как известно, рождает качество. Вышесказанное применимо к шортам, блузкам, шубкам, автомобильчикам, но как это можно применить к майонезу и консервированному зелёному горошку?

Майонез приравнивался к стратегическому сырью и отсутствовал напрочь на безальтернативной основе. Может быть, он являлся секретным ингредиентом одной из вариаций коктейля Молотова на базе майонеза? А консервированный горошек можно было использовать вместо боеприпасов? Где бы отыскать эти секретные рецепты?

Возможно, существуют научные труды на тему «Роль кетчупа в противовоздушной обороне» или «Протухшая сельдь как оружие массового уничтожения». Есть и другая гипотеза: употребление подобных буржуазных продуктов разлагало идеологию советского человека изнутри, то есть непосредственно из желудка. Тогда надо искать труд «Влияние майонеза на моральные устои советского общества» или «Головокружение от консервов». Но в целом с правильным рационом питания у советских людей проблем не было. Особенно с гемоглобином, потому что «гвозди бы делать из этих людей, не было б крепче в мире гвоздей».

В семье Рахимовых точно не было проблем с продуктами, потому что они торговали снедью, где и как только позволяла советская власть, и где не позволяла – тоже.

Семейство скиталось по Краснодарскому краю, исследовало дальневосточные рубежи, какое-то время проживало в Азербайджане, потом в Грузии, пока наконец не осело на гостеприимной казахской земле.

Из калейдоскопа забавных эпизодов, поведанных Богданом, мне запомнился один страшноватый. В разгар социалистического строительства старший брат нашего героя отметил своё 16-летие в приморской Анапе. Туристов было много, торговля процветала. Где-то образовалась ниша по подпольному изготовлению меховых шапок, и предприимчивая семейка ринулась в неё. Но правоохранительные органы не дремали и тоже ринулись в означенном направлении. В итоге отдельной успешной операции по борьбе со спекуляцией брат оказался в милицейском участке. Законы были строгие, и справившему 16-летие грозил срок.

Тогда мать Богдана собрала всех имеющихся в наличии своих и чужих малых детей: трёх девочек и четырёх мальчиков возрастом до 10 лет. Наш рассказчик был среди них самым старшим – 10-летним отпрыском, а Мусе на тот момент едва исполнился год. Мать приказала надеть самую плохую старую изношенную одежду, а потом немножко замарать её. Кое-что из детского гардероба смышлёная женщина собственноручно надорвала, чтобы из прорех трогательно выглядывали пузики и коленки. Завершающим штрихом была кучка золы, куда заботливая матушка запустила пятерню, а затем измазала мордашки и ручонки своей «армии спасения». В таком неприглядном виде ватага ввалилась в милицейский участок, стала причитать, плакать и скулить, требуя отпустить своего 16-летнего кормильца. Дети, сами того не заметив, похоронили отца и потеряли кров. По словам Богдана, большая часть малолетних исполнителей сама поверила во все эти напасти и рыдала вполне искренне. Три дня продолжалось представление, но в итоге несовершеннолетний нарушитель закона оказался на воле.