Книга 12 табуреток. Непридуманные истории о тех, кто не погашает кредиты, страница 51 – Йана Бориз

Свои умелые ручки Эрик никогда не прятал, а зря. Неестественно короткопалые, с въевшимся в поры мазутом и обгрызенными круглыми ногтями. Толстенькие пальцы условно-постоянно покрыты неисчислимым количеством новых и старых царапин, тоже чёрных и неаппетитных. Выглядели его руки очень грубыми, а потрогать я их не решалась, пользуясь прерогативой слабого пола.

В единый фарш для начинки одного из пирогов, испечённого судьбой, нас с Эриком перемололи много лет назад, когда фрегат лишь отчалил от пристани и пустился в самостоятельное плавание. Мы выросли вместе с этим клиентом, многому научились за это время, да и он тоже.

Наш фаворит промышлял непростым видом деятельности. Он приобретал разбитые в ДТП или сломанные вконец автомобили, ремонтировал их и превращал в лаковый и лакомый экземпляр, который с удовольствием приобретали по рыночным ценам. Доход от такой деятельности был выше среднего. В отличие от других головорезов-заёмщиков, Эрик никогда не менял профиль своего бизнеса. Если в добрые докризисные времена он пригонял автомобили из Германии, то на падении рынка, своевременно поняв, что дорогостоящий германский маркет для него отныне закрыт, быстро перестроился на российский автопром, а потом – на подержанные автомобили из местного фонда. Эта деятельность не требует выдающегося интеллекта, но критично требовательна к профессиональным навыкам, которыми автослесарь-дилер-самоделкин обладал с избытком – как благодаря своевременно полученной профессии инженера-механика, так и своему личному опыту.

Причина благоволения к этому человеку имела сугубо деловую почву. Когда какой-нибудь заёмщик, не справляясь с долговой нагрузкой, оставлял автомобиль в микрофинансовой организации на продажу, именно Эрик занимался текущим ремонтом и дальнейшей конвертацией железа в бумажные дензнаки. Он неизменно добросовестно относился к нашим тачкам, не завышая цен и не опуская рукава. Поэтому мы привыкли доверять Самоделкину уже не по-предпринимательски, а по-человечески. Нашей команде импонировало, что самовыдвиженец на позицию заведующего гаражом не задирал нос и не бравировал своими заслугами. А главное – он не просил никакой лояльности в виде понижения ставки или списания пени в отношении своих кредитов. Бравый чувак просто демонстрировал редкие самоотверженность и альтруизм!

Наши симпатии к Эрику не остались безответными: он тоже любил нашу компанию и не скрывал этого. 10 лет мы были безотказной палочкой-выручалочкой для его побитых ржавеющих проектов. Но проявления нежных чувств иногда ставили в тупик – например, неусыпная забота. Если пару недель не появлялся на горизонте, обязательно звонил и очень серьёзным начальственным тоном спрашивал:

– Ну что? Как вы там? Кредиты выдаёте?

– Да, привет, рада тебя слышать! Конечно, выдаём.

– А клиенты нормально погашают? Просрочек нет? – придирчиво интересовался абонент.

– Стараемся улучшить качество портфеля! – радостно рапортовала ваша покорная слуга.

– Ну, смотрите.

Он не просто заботился, но даже заботливо контролировал. Мог позвонить мне на сотовый в 08:20 утра и деловым тоном поинтересоваться:

– Ты уже на работе? – и недоеденный бутерброд сам по себе отправляется в мусорку, потому что я привыкла, что таким тоном со мной разговаривает лишь непосредственное руководство. Нервно смотрю на часы и отвечаю: