Книга По степи шагал верблюд, страница 84 – Йана Бориз

– Вот и повоевал братушка, вот и дослужился до генерала, – всхлипывал Митька, – это ведь евонная мечта с самого детства – стать полковником. Он даже в солдаты хотел уйтить, отец батогами дурь выбил. Ему бы родиться в другом месте, цены бы такому вояке не было. Он к красным пошел, чтобы карьеру военную сделать. Говорит, в такие лихие времена каждый сапожник сможет командовать полком. Наслушался болтовни в поезде.

– Ты теперь домой поедешь? – тихо спросил Жока.

– Ни-и-и, – Митька отчаянно замотал головой. – Как я батьке с мамкой скажу, что не уберег Артемку? Я теперь белочехам мстить буду до последнего, всех гадов изведу под корень, как вшей. Вы уж отпишите, Глеб Веньяминыч, как на духу через Мануила Захарыча или как‐нибудь там… Я сам не смогу.

Шаховский задумчиво кивнул.

– Ну все, я пошел. Мне еще своих догонять надо.

– Как ты проберешься сейчас к красным? – Евгений обжег пальцы самокруткой, обиженно поплевал на них, подул.

– Проберусь как‐нибудь. Мне за братуху мстить надыть. – Он попрощался и с понурой головой вышел за ворота.

На улицах Сыростана не встречались белогвардейцы, точно так же как накануне не встречались бойцы Красной армии. Стычка, в которой погиб Артем, оказалась первой и последней, да и постреляли‐то больше для острастки, никто всерьез не намеревался обороняться. Бойцы, наивно поверившие Евгению в день приезда, так же наивно приняли добровольцами Артема с Митькой, даже не спросив, что движет новобранцами. Просто порадовались, что отряд стал больше. «Эх, горе-вояки, – думал про себя Глеб Веньяминыч, – о провокациях даже не помышляют, а туда же – страной управлять взялись».

Евгений перезнакомился со скороспелыми сельскими властями и всезнайками, собрал небольшой урожай разноречивых слухов. Кто‐то говорил, что в Петропавловске уже объявили Чешскую республику, кто‐то судорожно крестился, снимая шапку, и утверждал, что всех беляков вчера же и расстреляли. Достоверно узнать что‐то получилось лишь на третий день. Оказывается, чехи, недовольные заминкой, как, впрочем, и в целом неясностью своего положения в полыхающей России, устроили мятеж. Они схватились с венгерскими коммунистами, смяли, лишили свободы и в конце концов жестоко казнили. Под управлением белогвардейцев хорошо обученные и дисциплинированные войска захватили Петропавловск, Курган, Челябинск и двинулись дальше по железной дороге. Вся Транссибирская магистраль запылала. Снова белая власть расправляла знамена. Пока Шаховские лакомились огурчиками из хозяйских бочек, к Челябинску подошли казачьи отряды из Верхнеуральска, Троицка и Еманженики. Первого июня 1918 года, когда удивленный Глеб Веньяминыч читал замусоленный газетный листок на сыростанской завалинке, в Челябинске сформировался комитет народной власти – временное правительство.

Поезда начали ходить лишь через две недели. К тому времени к Шаховскому обращались не иначе как «ваше сиятельство» и при встрече кланялись. Дарья Львовна не выходила со двора, увлекшись этюдами. Князь метался, трижды в день меняя планы, бормоча под нос противоречивые аргументы.

– Да надолго ли вернулась белая власть? Надеюсь, навсегда… В Омске адмирал Колчак создает новое сибирское правительство. Не лучше ли податься к нему, чем за моря? Но долгие ли годы уготованы этому правительству? – Он поминутно вскакивал и мерил шагами крестьянский двор. – Александр Колчак не государь император. И тому не удалось удержать в руках разбушевавшихся большевиков, а на этого вообще надежды мало.