Книга По степи шагал верблюд, страница 69 – Йана Бориз

– Тетенька Матрена, мне бы Глеба Веньяминыча! – выдохнул запыхавшийся гость, но князь в уютном стеганом халате и сам спешил из муаровой гостиной.

– Эжен, какой сюрприз! – Хозяин удивленно развел руками, как будто не видел Жоку добрых полгода, хотя расстался буквально перед обедом, когда тот пригнал заплутавших лошадей в конюшню.

– Bonjour, monsieur[47], – поклонился прибывший, одергивая собственную взбалмошность, ведь его высокородные друзья не раз учили не выдавать с крестьянской простотой всех эмоций.

Отряхнув меховую тужурку от невесомых капель, Евгений прошел в гостиную и поклонился дамам. Дарья Львовна занималась каким‐то затейливым рукодельем, а Полина читала, закутавшись в старенькую шаль. При виде Жоки она радостно вздрогнула ресницами и отложила книгу.

– Маман, я прикажу поставить чай?

– Не беспокойтесь, сударыня, мне только перемолвиться с князем парой слов, – остановил ее поздний гость.

– Эжен, вы не можете покинуть нас так быстро, – вмешалась княгиня, но он по‐мальчишески дернул коленкой и скороговоркой выпалил:

– Поверьте, дело не терпит отлагательств.

Удивленный Глеб Веньяминыч неторопливо прошел в кабинет, жестом приглашая следовать за собой. Его прямая спина двигалась размеренно и неспешно, казалось, в мире нет такой силы, чтобы могла сломать установленный в этом доме порядок, вечерний чай с ватрушками и обязательные книги перед камином.

– В чем дело, mon ami? Вы, как я погляжу, взволнованы? – начал хозяин, усаживаясь в просторное кресло, обитое болотного цвета гобеленом с замысловатой растительностью. Князь жестом предложил гостю устроиться напротив и приготовился слушать.

– Я стал невольным свидетелем разговора… беседы моего дядьки Карпа Матвеича с матушкой. Так вот… – Евгений, разгорячась предстоящим откровением, закосноязычил: – Послезавтра планируется… э-э-экспроприация вашего именья. Красноармейцам надоело сидеть без дела. Вам троим грозит опасность. Надо бежать.

– Не могу не заметить, что подслушивать чужие беседы непорядочно. – Брови Шаховского недовольно сдвинулись.

– Глеб Веньяминыч, сейчас не до хороших манер!

– Друг мой, хорошие манеры всегда уместны… А вы ничего не напутали? С чего бы в нашем медвежьем углу устраивать погромы? Мы вроде бы директив новой власти не нарушаем.

– Не напутал, в том‐то и дело. Комиссар Бурлак капитально хочет перед своим начальством выслужиться громкими операциями. Решил всех промышленников арестовать, а имущество конфисковать в пользу советской власти.

– Комиссарам захотелось крови, – задумчиво протянул Шаховский, – не верится, но в лихие времена все возможно… Вы побудьте здесь, Матрена принесет чаю, а Polineсоставит вам компанию. Я вынужден на некоторое время вас покинуть.

Целый час Жока сидел напротив беспечно щебечущей княжны, как на раскаленной сковороде. А вдруг князь пошлет кого‐нибудь проверить, не напутано ли чего? Тут лазутчику и крышка. Дядька не простит. Или нет: Шаховские не посчитают его серьезным осведомителем, сейчас добрая Дарья Львовна и староста Елизарий отговорят князя, запутают. Сидеть‐то на заднице куда как проще, чем бежать в неизвестность. А послезавтра прискачут красноармейцы, похватают что под руку попадется, сломают драгоценную мебель, изорвут чехлы, испоганят все вокруг, выкинут антикварные книжки на растопку. Он представил себе в красках злое зрелище и невольно поморщился.