Книга По степи шагал верблюд, страница 154 – Йана Бориз

Возле мазара бестолково суетились сгорбленные старцы, замазывая глиной трещины. Один пытался дрожащими руками уложить выступы, второй – расчистить проходы, в итоге они только мешали друг другу.

– Ассалам уалейкум. – Артем приложил руку к груди и поклонился.

– А, балам, помогать приехал. Молодец. Богоугодное дело. – Аксакал с облегчением оставил лопату, которой еле‐еле размешивал раствор: опускал бережно, не до конца, как будто не цемент с щебенкой в жестяном коробе, а горячая манная каша.

– Какое удивительное строение. Наверное, ему много лет?

– Наверное. Не знаем точно. Но бастыкам[102]не говори, не одобрят.

– Разве это религиозный памятник? Исламский? Это же просто история. – Артем переводил Эдит и за это время успевал хорошенько продумать осторожные слова для вопросов и ответов.

– Нет Бога, кроме Аллаха, и Мохаммад его пророк. – Старик молитвенно сложил руки. – На земле все творится по велению Аллаха. А бастыки просто хотят уничтожить человеческую память, но им это не удается.

Работа закипела. Эдит мастерила из глины узоры, восстанавливала орнамент, Артем ровнял кладку, старцы вежливо кивали головой и молились. Молодые увлеклись, назавтра снова приехали, и на третий день. Они привозили с собой разбитые чашки, создавая из черепков новую, собственную мозаику, заделанные дыры темнели свежей кладкой, но это ненадолго – шальной ветер и песок скоро снова все отшлифуют на свой лад. Нужно только время.

В Новоникольское Эдит ехала без воодушевления. Сначала казахская деревня, потом русская. СССР – страна бескультурья и косолапых колхозов. Где же ее любимые мостовые, стройные храмы и древние крепостные стены? Кто по ним гуляет, кто любуется? Но встреча с дедушкой-китайцем и русской бабушкой неожиданно воодушевила, заставила поверить, что все рано или поздно наладится.

В первый же вечер Глафира пристально посмотрела на нее и спросила:

– Не спится тебе? Неспокойно? Сейчас отвар травный заварю, дам попить. Мне в тяжкие годы помогал… Немного.

– Какие годы? – не поняла темноволосая.

– Пока Феденьки рядом не было, пока Жока воевал, пока Артемка в Испании раненый валялся. – Серые глаза, как у свекра, которого Эдит тайком побаивалась, заблестели слезами.

Испанке казалось, что на родной земле, которая питает, вдохновляет, оберегает, тягот быть не должно. Оказалось иначе. Федор заметил недоверие то ли по забегавшим по скатерти тонким пальцам, то ли по опущенным ресницам.

– Ты думала, твоя дорога непроста? – спросил он приветливым тоном, как будто предложил угоститься пряником. – Нет, мой хороший, моя дорога тяжелая, твоя не такая тяжелая. Я здесь один, по‐русски не говорил, никому не надо. И у меня были сильный враг. А у тебя есть Тема, есть мы. Твоя дорога хорошая.

– Какой сильный враг? – Эдит прекрасно понимала этого дедушку. Не зря говорят, что два иностранца всегда поймут друг друга.

– О, – закатил он глаза под набрякшими веками, – страшный бандит, зверь. Он меня убивать.

Она рассмеялась, Глафира тоже прыснула, но тут же одернула и себя, и невестку:

– Это правда. Контрабандисты охотились за Феденькой, смерти ему желали. А он их вывел на чистую воду, еще и меня спас.

– А работа у меня не было, друзья не было. Я сам все нашел, заработал. О! Очень трудная дорога. Уже позади. Сейчас все хорошо. – Федор довольно погладил жидкую бороду.