Книга По степи шагал верблюд, страница 100 – Йана Бориз

Ваняткина история походила на агитационную листовку: служил на Кавказском фронте, плечом к плечу с социалистами, многое понял про жизнь, перенял их взгляды, заразился, буквально загорелся. С фронта поехал сразу на Гражданскую, побуксовал на Кубани, погостил дома, в Ставрополе, теперь прибыл в Ростов с миссией, привез транспорт оружия и боеприпасов большевикам-подпольщикам, потом в Верный, к невесте. Там станет служить делу революции.

– А как у тебя сложилось с этой… с Аленкой твоей?

– Да непросто, – ухмылялся Иван, – мы соседями жили, но они побогаче, пообразованней. А я не отступался, книжки разные читал, чтобы удивить, в церковь провожал, рядом стоял. А когда революция, то батько ее сразу на сторону красных встал. Это и стало мне сигналом – мол, давай, Ванятко, не зевай. Так и обручились. А теперь мой будущий тесть в Верном город строит. Места там больно красивые, а народу мало, вот и позвали мастеров издалека.

– Завидую тебе, капитально завидую. – Жока рассказал свою историю. Тоже романтичную, но погрустнее. Закончил с пафосом, но без твердости: – Теперь я поеду к ней и буду рядом.

– Постой, как это х ней? – удивился его друг и сиделка в одном лице. – А на кой ляд ты ей нужон тама? Ты хто? Богатей? Музыкант? Анжинер? Нет, ты плебей, черная косточка. Да она о тебе и думать забыла.

– Нет, – взъерепенился Евгений, – не забыла! А забыла, так напомню.

– Ну, напомнишь… А разве тебе неинтересно, что туточки станет? С нашей родненькой землицей? Может, тута будет лучше, чем тама? Мы таких делов замутим, мама не горюй! И заводы построим, и сады посажаем. И люди нам ох как нужны станут, Женька! Ты можешь здесь стать великаном, за кого и прынцесса замуж с радостью пойдет, не то что княжна. Нам ведь раньше хто мешал? Вражины, тупые царские чиновники, казнокрады. Толковому чоловику из простонародья ходу не было, хоть лоб разбей. Все на Табель смотрели, на титулы. Теперь все иначе будет. Есть мозги – становись дирехтуром, нет – пшел вон.

– Ха, это когда еще будет.

– Повоевать надо, братко, повоевать. Непростое дело, но нужное, архиважное, как говорит товарищ Ленин. И, на нас глядючи, французы и те одумаются, не станут капиталистам потакать, заведут большевистские порядки у себя. У них нация такая – ого-го! – Он решительно сжал кулак и потряс им в воздухе. – Хто своего короля казнил, а? Франция. У кого первая республика? То‐то и оно…

Евгения очень забавляла сказка про мировую революцию. Хорошо бы, конечно, проснуться в царстве всеобщего равенства и братства. Он представил на одной завалинке рядком деловитого Мануила Захарыча и распоследнего сельского доходягу – бездельника Бахадура. И они на равных ведут беседы про жизнь, про выборы. Весело получилось. Повоевать тоже казалось интересным. Необязательно же ему всю жизнь сидеть в Новоникольском, прятать нос под прилавком, отрезы мерить. Почему бы не попробовать себя на службе Отчизне? Закончится война, он станет государственным деятелем, за кого не стыдно и княжне замуж выходить. Такого зятя Шаховский не будет стыдиться. Поедет во Францию и заберет свою нареченную, привезет снова в Россию. А деньги при советской власти все равно отменят, каждый станет отдавать по способностям, а получать по потребностям. Раз не будет бедных и богатых, то они с Полиной вроде как равны.