Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 91 – Инна Балтийская

– Ну что, не хуже, чем в Рио-де-Жанейро? – Георгий раздувался от гордости за романтическое убранство, а я чуть не прослезилась от умиления.

Потом мы долго нежились в теплой постели. После ледяного дома в Лапине это было прекрасно, но я все никак не могла отогреться и все крепче прижималась к любовнику.

– Слушай, мисс Марпл, ну зачем тебе мучиться? – спросил журналист внезапно. – Давай я завтра с утра сам отвезу тебя в Лапин, успокоишь тетю Таню, и поедем сразу обратно.

Я молчала, уткнувшись носом в его плечо. В самом деле, почему бы и нет? Лауре только этого от меня и нужно, а Анне я ничего не должна. С чего я это уперлась всеми копытами и пытаюсь разобраться в деле, где всем все ясно, кроме меня? И вдруг я поняла, что меня смущает.

– Гоша, послушай! – Я приподняла голову. – Да, Виктор мог совершить все эти преступления. Да, у него не было алиби. Но ведь мог – это не значит совершил! Ведь нет никаких улик, даже косвенных! По крайней мере, я про них не знаю.

– А кто же тогда? – удивился журналист. Я аж подскочила в кровати и села, сбросив одеяло и с себя и с него.

– Ну, знаешь! – от возмущения я с трудом подбирала слова. – Понимаю, что мужиков в Лапине всегда было немного, но уж пару тысчонок точно бы набралось. Есть из кого выбирать.

– Да я ляпнул, не подумав. – Он лениво потянулся и ухватился за край одеяла, пытаясь снова укрыться. – Я имею в виду, что, раз его осудили, наверняка были доказательства.

– А то дела у нас никогда не фабрикуют!

– Да всякое бывает, – неохотно подтвердил он. – Но такие, с большим количеством жертв… не думаю.

– Гоша, ты ведь хочешь, чтобы я быстрее развязалась с этим делом? – вкрадчиво спросила я. – Участковый тогда принимал живое участие в этом деле, есть и опера, и следователь, и все они знают куда больше Анны. Если окажется, что прямые улики были, я успокоюсь и сразу уеду. Но без твоей помощи они и разговаривать со мной не станут.

2022 год, февраль

Начальник УГРО Николай Маргошин встречаться со мной особо не хотел. Но Георгий умел быть убедительным, и в конце концов бывший участковый согласился на короткую – на полчаса, не больше! – встречу в местном кафе-стекляшке.

Мы с Анной заняли боевой пост за круглым столиком возле стеклянной витрины на десять минут раньше назначенного времени и, пытаясь растянуть на возможно более долгий срок маленькие чашечки эспрессо, ждали около часа. Я уже думала, что придется просить Георгия еще об одном звонке, когда Анна, почему-то сильно понизив голос, почти прошептала:

– Идет!

По узкой городской улице, между невысокими снежными сугробами неторопливо шел невысокий плотный мужчина с бульдожьим лицом и аккуратными усами щеточкой, этакий местный инспектор Лестрейд. Короткая расстегнутая куртка небрежно болталась поверх строгого брючного костюма. Не глядя по сторонам, он перешел через проезжую часть, вошел в кафе и сразу направился к нашему столику, не обращая внимания на нескольких мужчин за соседними столами.

– Это кто тут журналист? Вы? – отрывисто бросил он мне, остановившись в двух шагах. – Анна, а вас как сюда занесло?

– Вы меня узнали? – все еще осипшим голосом спросила она. – Почти двадцать лет прошло.

– Сказал бы, что вы почти не изменились, да врать не приучен. – Он, похоже, и не собирался садиться. – А вы, дамочка, точно из газеты?