Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 37 – Инна Балтийская

– О, Витюха, садись к нам! – Георгий оживился при виде нового собутыльника, появившегося в густом сигаретном дыму, и тут же налил ему почти доверху джина и для вида слегка плеснув тоника. – Ну, за приятную беседу!

– Я за рулем, – спокойно ответил тот. – И мне через час на работу возвращаться, наше начальство велело всех сотрудников развезти.

– Да хоть чуточку выпей, на донышке! – обиделся журналист. – Вот сыр, закусишь. Ты меня не уважаешь, что ли?

– Уважаю! – клятвенно поднял руку Виктор. – Но пить не стану. Ты ж мою семью содержать не будешь, ежели что.

– Да что ты, такой шофер классный, работу не найдешь? – пьяно удивился Георгий. – Брось ты этих вурдалаков возить. Да, или не бросай. Скажи лучше, к каким врачам дочку шефа возил в последние полгода?

– Да я ж сказал утром!

– Нет, это только одна больница, а были и другие.

– В другие больницы мы не ездили.

– Может, к частникам? Давай колись, это важно! Зря тебя дорогим джином пою, что ли? – Похоже, журналисту пора было завязывать с джином.

– Давай я тебе просто адреса продиктую, по которым жену и дочку Воронцова возил, ты сам там разбирайся, к кому мы ездили.

– А давай! Щас прямо в заметках запишу. – Он достал последний айфон и пощелкал по экрану. – Начинай с последних адресов.

Я молча слушала, как называются все новые адреса, и в затуманенную алкоголем голову пришла очередная идея.

– Витя… как вы…выглядит до-дочка мэра?

– Э-э-э… ну, как обычная девочка, как все дети, – удивился он.

– Рост, цвет во…во…волос?

– Ей семь лет, рост не измерял. Волосы темные, коротко стриженные. То есть год назад коса была, кажется, а после больницы – как тифозная стала.

Коротко стриженные темные волосы – горячо! Я чувствовала невиданный прилив энергии и гордость за свою догадливость, мне даже показалось, что джин сам собой покинул мой организм, а голова кружится исключительно от умных мыслей. Понять бы еще, отчего заплетается язык…

– Витя, мо…можно просьбу?

– Да? – настороженно отозвался он.

– Ты ведь ее повезешь куда…куда-то в ближайшее время? Д-дай ей в руки какую-то гладкую бумажку, ладно? Совсе-е-е-ем гладенькую. Или игрушку пластиковую. А по-потом мне передай.

– Да зачем? – офонарел он. – Чего это я к мэрской дочери с игрушками полезу?

– Отпечатки задумала взять? – кокетливо помахал мне пальцем тоже в сосиску пьяный Георгий. – Знаю я вас, Марплов!

– Отпечатки? – У Виктора отвисла челюсть. – Да зачем тебе? С чем сравнивать-то станешь?

– Е…есть с ч…чем. – Я тоже погрозила ему пальцем… или двумя? Перед глазами плясал хоровод из пальцев, их становилось все больше, но смотреть на это было весело. – Т…ты т-т-тут, г-главное, отпечаточки сними, а уж я сравню на сла-славу.

Он долго смотрел на меня округлившимися глазами, но затем все же кивнул:

– Обещать не могу, но постараюсь.

– Ну ты силен! – обалдел Георгий. – Как я адреса прошу, так прям ничего-то не знаешь, сам давай разбирайся, милый друг. А как какая-то мисса Марпла симпотная попросит, так сразу под козырек, рад стараться! Обижаешь!

– Да я тебе и так много лишнего сказал, – медленно, с какими-то паузами ответил Виктор. – Просто… нет, наверное, у меня тоже глюки начались. Вы дико заразные, ребята.

– Ну-ка, колись! – Георгий аж приподнялся с кресла, но тут же грузным кулем повалился обратно. – Глюки тебе какие являются, женские?