Книга Охота на волков, страница 228 – Валерий Поволяев

Пыхтин хотел выйти из комнаты, но передумал, крюком выкинул перед собой длинную ногу, зацепил ею, как крюком, стул, подтянул его к себе. Сел.

– Никак не могу понять, что ты за человек? И чей? – проговорил он. – Все пытаюсь, пытаюсь понять – ан нет!

– Человек как человек, такой же, как и все. – Игорь вздохнул и тоже по-ковбойски крутанул пистолет на пальце, он ужел делать все то же, что и Пыхтин. И виртоузно обращаться с пистолетом, и стрелять на звук, и кривить губы в жесткой усмешке.

Пыхтин это чувствовал. Качнул головой:

– Силен, бродяга.

В ответ Игорь подкинул пистолет и ловко поймал рукавом куртки. Рукав куртки – это еще одно хорошее место, где можно прятать ствол.

– Угу, – молвил он.

Холод, который возник у него в груди, растаял, сейчас Игорь чувствовал себя уверенно, спокойно, он был сильнее Пыхтина и ощущал это. Лицо у Афганца потяжелело еще больше, в глазах появилась металлическая пелена, тоскливая донельзя, он с шипеньем втянул в себя воздух, словно бы ему нечем было придавить злость, колом сидевшую внутри.

– Не пойму, чей ты, наш или не наш, – усталым шепотом проговорил он.

– Наш, а чей же еще? – спокойно произнес Игорь.

– Не верю, – сказал Пыхтин.

– Это твое личное дело, можешь верить, можешь не верить… Как хочешь. Но держать себя на мушке не позволю, это знай на всякий случай.

– Как же ты это сделаешь? Не позволишь как? – Пыхтин усмехнулся. – Дяде Боре Ельцину пожалуешься? Дурак ты. Сейчас вот отниму у тебя пистолет, на дело с деревянным сучком пойдешь.

Игорь качнул головой, проговорил медленно, внятно:

– Беседа наша носит скучный характер.

– Извини, быть веселым клоуном – не в моем характере.

– Не в моем – тоже. – Игорь поднялся, засунул пистолет за ремень. С хрустом потянулся, зевнул и вышел из комнаты. Пыхтин остался сидеть в ней один.

«Сторожи, сторожи телефон, – спокойно и зло подумал Игорь, – может, чего и высторожишь».

Головков приехал на работу рано – земля еще была печальна и темна, в оголенных макушках тополей посвистывал шустрый горный ветер, пропитанный запахом снега и белых адыгейских вершин, птицы угрюмо молчали, – даже воробьев, и тех не было слышно.

Ощущение того, что земля стала чужой, мертвой, вызывало внутри невнятную боль, еще что-то, очень сложное, и Головков, недовольный собою, стремительно прошел мимо вскинувшегося дежурного к себе в кабинет. Чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, опустился в кресло.

«Стар стал, что ли, – подумал он раздраженно, – или что-то происходит в природе… Неужто она решила двуногих извести под корень, а? – Головков помассировал себе затылок, потом тщательно растер виски. – И есть ведь за что».

На отдельном столике, за рядком телефонов у него стояла «ровента», похожая на электрический чайник, а если точнее – пластмассовая бадейка для быстрого нагрева воды. «Ровентой» Головков почти не пользовался, если ему нужен был чай, он нажимал на кнопку и вызывал Жанну, но сейчас секретарши не было, на работе она появится часа через два, не раньше, поэтому подполковник поддел пальцем широкую пятку включения. Нагревательный змеевик в бадейке стоял мощный, свет в кабинете дрогнул и потускнел, послышался уютный шум, словно бы где-то рядом проворные истопники взялись за работу, вода, налитая внутрь бадейки, зашевелилась.