Книга Воспоминания убийцы, страница 53 – Юн Ина

– Я ж сказал. А что?

– Хм, он не приемный ли?

– Какой, к черту, приемный? Самый что ни на есть родной. Что ты сейчас несешь?

На фотографии, которую Инук показывал старику, был не кто иной, как Со Тувон. У Инука побежали мурашки по коже. Он встал как громом пораженный, когда его подозрения действительно подтвердились. Еще раньше Инук обратил внимание на то, что, хотя Мех и Со Тувон виделись нечасто, их отношения были сродни братским. «Что, если в их случае фраза “близкие отношения” – это не просто образное выражение, а на самом деле братская связь?» Как только его мысли дошли до этой точки, Инук решил, что ему следует все перепроверить лично.

И пусть в официальном семейном реестре значился только один сын, люди по соседству знали, что сыновей было двое, потому что мать Меха воспитывала Со Тувона как своего собственного ребенка и заставляла окружающих поверить в это. Наконец-то Инук обнаружил связь между первой найденной жертвой, Пак Мичжа, и Со Тувоном. Однако мотив убийства оставался неясен. Зачем он убил подругу женщины, растившей его, словно родная мать? Внезапно его осенило: если он начнет искать причины поступков преступника, расследование попросту зайдет в тупик.

«У него нет никаких причин».

* * *

Чону практически каждый день ездил в дом престарелых навестить Хван Миён. Иногда он оставался с ней минут на десять, иногда на час. В основном она рассказывала истории о своем детстве либо о своей семье:

– Мою дочь зовут Чинсук. Иероглиф «Чин», «идти вперед», и «Сук», «ясный». Красивый смысл, да? Но она не любит это имя, считает его провинциальным.

Внешне женщина выглядела вменяемой, однако налицо были все признаки слабоумия. Она то и дело забывала, где находится и зачем, повторяла действия, которые до этого совершала уже несколько раз.

Но должен был наступить и момент просветления, как тогда, когда она произнесла: «Не волнуйтесь, доктор. Вы стерли все воспоминания». Тогда он сможет выяснить у нее, что и до какой степени она помнит. Чону выжидал.

Прошло всего ничего времени после того, как Чону с Миён начали разговор, и явилась молодая женщина:

– Мама!

– О! Дочка пришла.

Дочь, о которой часто рассказывала Миён. Когда женщина поднимала свои большие глаза вверх, виднелась слабо выраженная линия двойного века[13], что делало ее весьма похожей на Миён. Невысокого роста, около ста шестидесяти сантиметров, изящного телосложения. Волосы, ниспадавшие на плечи, придавали ей безмятежный вид.

– Кто вы?

– Да я пришел увидеться с дедушкой… И мы как-то так слегка разговорились, – расплывчато ответил Чону, не решив, как ему лучше представиться. Миён, как бы подгоняя его, махнула рукой со словами, что он уже может идти, ведь к ней пришла дочь.

– Мама, ты что это? Это я сама приготовила… – Чинсук достала небольшую баночку из сумки, которая висела поверх желтого кардигана, и протянула ее Чону. – Это приготовленное мною варенье из инжира. Спасибо, что побеседовали с мамой.

– Все в порядке… Спасибо. – Чону поспешил оставить этих двоих.

* * *

Инук заказал в ресторанчике похмельный суп сончжи-хэчжангук и устало откинулся на спинку стула. Чтобы не тратить лишнее время, пока велись следственные мероприятия, он пару раз попросту закидывался хлебом. В итоге его желудок взбунтовался, и Инук не выдержал.