Книга Воспоминания убийцы, страница 33 – Юн Ина

В каждой руке у него было по тяжелой сумке. Пусть мужчина и был весьма силен, поднять одной рукой сумку даже ему было трудновато. Сумки были настолько тяжелыми, что каждый раз, когда он их подхватывал, дно прогибалось и тянулось к земле.

Он открыл одну из двух сумок: то, что находилось внутри, напоминало грамотно разделанную тушу животного…

Там были: одна нога от бедра до стопы, одна рука от плеча до кисти, торс, похожий на женский. Оставшееся находилось в другой сумке.

– Ху-ух. – С резким выдохом он закинул одну за другой сумки в яму. На руках у него были красные рабочие перчатки. Затем пришла очередь головы. Будто не желая на нее смотреть, мужчина вытянул руку и, удерживая голову за волосы, крученым броском отбросил ее от себя. Голова укатилась в яму, прямо как шар для боулинга. Забросив расчлененный труп в яму, он закинул туда и опустевшие сумки. Части тела, которые ранее были единым человеком, перемешались и напоминали теперь разобранную куклу Марон[12]. Они были на удивление чистыми, отчего вдруг промелькнула мысль, что это может быть и манекен.

Мужчина избавился от тела.

* * *

Выплюнув слово «убийца», Чону рухнул, потеряв сознание. «Сколько прошло времени?» – Он открыл глаза и почувствовал, как наволочка нежно прикасается к его щеке. Вокруг витал знакомый уютный запах, воздух в комнате был наполнен теплом. Он лежал в собственной кровати, одетый в пижаму.

Мало-помалу он пришел в себя, голова нещадно раскалывалась – вероятно, мигрень. Дверь была слегка приоткрыта, сквозь образовавшуюся щель было видно, что Инук с Сучжин что-то горячо обсуждают в гостиной. Он попытался привстать, но это оказалось сложнее, чем ему представлялось. Изо рта вырвался тихий болезненный стон.

Уловив, что Чону очнулся, Сучжин с Инуком оборвали разговор и поспешили к нему в комнату.

– Ты в порядке? Пришел в себя?

– Брат! Все нормально?

– Я рухнул в обморок? Мы же вроде были в больнице, как мы оказались дома? – Он вспомнил то отвратительное чувство, когда его сознание не выдержало и он лишился контроля над телом.

– Инук принес тебя.

– Брат, одежда была в рвоте, поэтому я переодел тебя в пижаму. Если бы мог, дотащил бы тебя до ванной. Но удалось только кое-как обтереть тебя теплым полотенцем.

– Да, кстати, ты говорил об убийце… О чем шла речь? Ты что-то вспомнил? Да?

Двое строили разнообразные догадки по поводу смысла сказанного Чону и теперь, сглотнув вязкую слюну, во все глаза следили за его губами.

– Я видел, как он выбрасывал тело в горах. Расчлененное тело. – На лице появилась гримаса, будто ему вновь стало дурно. Настолько издевательски противоестественно выглядел тот разделанный труп. Это зрелище было чем-то, что является прямой противоположностью такого понятия, как уважение к человеку.

На мгновение после его слов Чону, Сучжин и Инук потеряли дар речи. Сучжин зажала рот двумя руками и затрясла головой:

– Имеешь в виду, что он бросил тело в районе сопок? Может, вспомнишь местоположение?

– Это… Дайте ручку и бумагу. – Оживив воспоминания, Чону нарисовал схему. – По всей видимости, понадобилось не так много времени, чтобы зарыть тело и спуститься. Минут десять? Сразу у подножия сопки виднелся указатель «Муан – Хэчже», и дорога была такой своеобразной. Она тянулась прямо, а затем резкой петлей уходила вниз. Идя вдоль обочины, можно было увидеть вывеску «Переулок осьминогов». На противоположной стороне стоял небольшой обшарпанный магазинчик «Хёнчже»…