Онлайн книга «Воспоминания убийцы»
|
– Господин Хан Чону, вы пришли в себя. Полиция. Так как ваша дочь оказалась единственным свидетелем, мы прибыли вместе в сопровождении детского психолога, чтобы расспросить ее о произошедшем в тот день. – Суа, все в порядке. Подойди сюда. – Чону привлек к груди Суа, которая тряслась, будто зверек, потерявший мать. – Так свидетелем какого происшествия стала моя Суа? В этот момент в палату вошла Хесу, лечащий врач Суа и по совместительству коллега Чону из университетской больницы, и рявкнула на полицейских: – Что за бардак вы здесь развели?! Вон отсюда! Сколько раз уже говорилось, что сейчас ребенок не в состоянии давать показания? Сейчас важнее всего обеспечить девочке покой. Быстро отсюда! Почувствовав напряжение врача и уловив хищный блеск в глазах Чону, прижимавшего к себе ребенка, они в итоге, понурив головы, без возражений покинули палату. – Профессор Пак – нет, Хесу, – что с Суа? Что пострадало? А-а-а… голова… – Внезапная вспышка боли заставила его схватиться за голову. – Чону, это… – Хесу столько раз выражала соболезнования пациентам, но с Чону словно язык прилип к нёбу, и она могла лишь беззвучно шевелить губами. Тогда бывший поблизости полицейский, который собирался уже шагнуть через порог, произнес вместо замявшейся Хесу: – В квартиру проник посторонний. Ваша жена Юн Чису погибла, выпав с девятнадцатого этажа. Есть версия, что, перед тем как выпасть, она отчаянно боролась. Вашу дочь Хан Суа обнаружили на месте: ее лицо было обмотано скотчем. И в настоящий момент она является единственным свидетелем… В этот момент Хесу вклинилась в разговор: – Хотя вы и твердите, что она может опознать преступника, но для девятилетнего ребенка это огромное потрясение, ей сложно поддерживать нормальный диалог. Какой бы безотлагательной ни была поимка преступника, ребенку необходимо помочь постепенно прийти в себя. Тогда она со временем обретет стабильность. – О чем ты? Хесу, о чем ты, черт подери, гово… * * * Слух Чону улавливал едва различимые звуки голоса: – Чону! Очнись. Очнись же! Чону уснул прямо на полу собственного кабинета. Тело била дрожь; возможно, виной тому был ледяной пол. Лицо было залито слезами. – Эй… Продолжишь спать на голом полу, так и до лицевого паралича недалеко, – с упреком произнесла Сучжин, давняя подруга Чону, которая работала терапевтом этажом ниже. Она мягко помогла ему подняться. А затем, словно имея дело с малышом, отряхнула его одежду от пыли. – Ты хоть умойся перед тем, как ехать. Совсем на бродяжку стал похож. При виде тебя Чису бы спросила: «Кто вы?» – …Ага. Три года минуло, и вот снова настал тот день. 10 февраля 2020 года, годовщина смерти жены. Вечерами накануне годовщины он всегда пил в одиночку. В трезвом состоянии этот день вынести было невозможно. Пока Чону умывался и переоблачался в черный костюм, Сучжин собрала валявшиеся на полу бутылки из-под алкоголя и навела порядок в разгромленном кабинете: «В прошлом году было еще ничего, в этом году, видимо, все стало только хуже…» Опрокинутый цветочный горшок, разбитые чашки и тарелки, книги, вылетевшие из грохнувшегося шкафа, – в приемной царил такой хаос, будто сюда ворвался безжалостный коллектор и перевернул все вверх дном. Твердо осталась стоять лишь семейная фотография на столе, где Чону, Чису и Суа были запечатлены на фоне кустов форзиции. |