Книга Воспоминания убийцы, страница 200 – Юн Ина

Ли Чинсук, потерявший память Со Тувон, у которого осталось лишь чувство несправедливости, или Ёнсу, которая все помнит…

Чтобы продолжать жить, Чону теперь упорно изматывал собственное тело.

Всякий раз, стоило телу хоть немного почувствовать себя комфортно, и ему начинало казаться, будто кто-то стучит долотом внутри черепной коробки. Тут же охватывала тревога, казалось, еще чуть-чуть, и голова расколется пополам.

Каждый раз, едва он утром открывал глаза, к нему наведывались чувство вины по отношению к Чису и ненависть по отношению к себе. И всякий раз, будто в насмешку над собою, Чону думал: «Да-да, я не забыл, какое я дерьмо, можете идти дальше со спокойной душой». Способа противостоять прошлому, сковавшему его душу, не существовало. Ведь чем больше человек пытается что-то забыть, тем сильнее это что-то вбивается в его мозг, таков фундаментальный принцип.

Довольно смешно. Каждый раз, когда человек хочет избавиться от какого-то воспоминания, к этому самому воспоминанию тут же прилипает бирка «новые данные». Мозг вновь вдыхает жизнь в застарелые события. И те присасываются уже намертво, чтобы точно не оказаться забытыми. Все они относятся к категории «хочу забыть».

Чону с лихвой хватало собственных запутанных воспоминаний, однако временами, воцаряя в голове уже совершеннейший хаос, к нему врывались воспоминания Со Тувона и Ли Чинсук. Ему приходила в голову мысль провести операцию по стиранию памяти, но больше он не смел убегать.

– Так. Пора за Суа.

Суа была единственной, кого не могли одолеть гнетущие его воспоминания. Каждый раз, когда Чону делал нечто, связанное с Суа, он чувствовал, как его разум проясняется, пусть и всего лишь на мгновение. Если Суа рядом не было, тогда он жестоко эксплуатировал собственное тело: бегал трусцой, выполнял упражнения типа приседаний, планки и качания пресса. Ведь когда телу ужасно тяжело, на мысли не остается времени.

Волей-неволей, а физическая форма становилась все лучше. Большие и малые мышцы прокачались, тело окрепло.

– Папа! – Заметив отца, который, заложив руки за спину, ходил из стороны в сторону перед школьными воротами, Суа на полном ходу понеслась к нему. Чону, с легкостью подхватив подбежавшую дочь, подбросил ее вверх. – А-а!

Ровесники Суа из школы покосились в их сторону. На лицах детей явно читалась зависть вперемешку с искренней радостью: «А ее папа что, вообще не работает? Каждый день приезжает за ней в это время?»

– Суа, как насчет того, чтобы съесть сегодня твои любимые вантонкасы?

– За! Но это разве не далековато отсюда?

– Так мы ведь можем доехать туда на автобусе.

Внутри тарахтящего автобуса Чону и Суа, разместившись на задних сиденьях, наслаждались приятными взлетами и падениями тела. Затылки незнакомцев также плавно покачивались вверх-вниз.

Старушка, сидевшая спереди, бережно прижимала к себе узелок с чем-то непонятным. Если присмотреться, то это напоминало бутылочки со свежевыжатым кунжутным маслом… Душистый аромат доносился даже до задней части автобуса. Сразу за ней сидела молодая женщина в черном костюме. Ее пятки кровоточили, вероятно, из-за новых туфель. Очевидно, она не взяла с собой пластырь. Но утонувшая в каких-то переживаниях, она совершенно не обращала внимания на пятки. Если бы пришлось дать этому переживанию название, то оно звучало бы как «тревожность».