Онлайн книга «Гостиница заблудших душ»
|
Придя домой, Лина погладила любимицу, быстро насыпала ей в миску корма и устроилась в кресле под торшером в спальне. Хотелось, конечно, сесть за стол в кухне, налить себе ряженки в огромную кружку и читать, ломая ароматный хлеб руками, но она удержала себя. Все-таки дневник – исторический документ, Стомов не будет рад, если она испачкает его едой. Ей не хотелось потом краснеть перед ним. Сперва она открыла дневник с конца. Если тетушка Фролова после трагедии с семьей племянника сразу в монастырь ушла, значит, все самое важное должно быть в конце. Последняя запись действительно говорила о многом. Неровным, прыгающим почерком женщина писала о том, что из усадьбы погибшего племянника разбежались даже те слуги, что там не жили, а лишь приходили. Жившие во флигеле повариха да конюх сбежали еще раньше. «Не дом это более, – писала Фролова. – Темное место. Лихое. Зло там живет. Шепчет, путает, вертит… И лучше бы всем от него держаться подальше. А я за Тимушку и Настасьюшку до конца жизни Богу молиться буду. Может, отмолю грехи их тяжкие». Дальше страницы были чистыми, и Лина немного отлистала назад. Попавшаяся на глаза запись рассказывала о тяжелом для автора дневника дне похорон. В нескольких местах чернила даже расплылись, как если бы на них упали слезы. Все это не давало полноценную картину случившегося, и пришлось сменить тактику: начать читать дневник с первых записей. Не так уж много страниц там было. Можно осилить, особенно если пропускать то, что к делу отношения не имеет. Однако чтение довольно быстро увлекло Лину, и даже когда Фролова описывала дни, в которые не виделась с племянником и его супругой, она читала, не отрываясь. Как оказалось,не зря: Фролова время от времени размышляла о ситуации в доме молодых, даже если не была у них. А бывала она в усадьбе довольно часто, особенно незадолго до трагедии. Видимо, чувствовала приближающуюся беду и надеялась как-то ее отвести. Не удалось. И все же гибель семейной пары стала для женщины абсолютным шоком. Хотя незадолго до происшествия она записала: «17 июля с. года. Опять поссорились молодые. Не понимаю я, что с ними сталось. Вроде и любили друг дружку, но теперь все худо совсем. За завтраком опять кричали, какие-то претензии непонятные, как будто не по любви женились, а по принуждению, когда оба в брачном союзе несчастливы совсем. Я пробовала Тимушку расспросить, а он посмотрел так тяжко и велел не мешаться. И Настасьюшка плачет, жалко ее…» О трагедии Фролова написала только через три дня после того, как все случилось. Видимо, раньше у нее не было сил. Писала она довольно сухо, односложно, словно просто хотела зафиксировать для себя новость, а не прожить ее заново: «Отравилась Настасья. Не смогла так жить. Выпила дрянь какую-то перед сном. Тимофей не вынес. Повесился. Прости их, Господи! Агафью жалко: обоих нашла мертвыми и до того испугалась, что запнулась на лестнице и тоже погибла. Трое в одну ночь… Как страшно!» Между этой записью и той, в которой говорилось о похоронах, Фролова сделала еще одну: «Что-то странное в доме брата творится. Кухарка Стеша расчет запросила, сказала, ноги ее больше в большом доме не будет. Конюх еще до похорон мне говорил, что видел и слышал странное, да не поверила я ему: он же по вечерам всегда пьяный ходит! А тут Стеша сказала, что хозяйку мертвую в окне видала. Это Настасьюшку, стало быть. А в доме самом ей что-то шептало. Да так, что она едва сама в окно не вышла… Что же творится-то там?» |