Книга Гостиница заблудших душ, страница 67 – Юлия Миллер, Лена Обухова

– Между Муромовым и Кузнецовой была еще одна смерть, – нашла Карина. – В ночь с тридцать первого декабря на первое января, во время празднования Нового года. Постоялец выпал в окно всего лишь второго этажа, но выпал крайне неудачно, сломав себе при падении шею. Рассматривались версии самоубийства и несчастного случая, и в итоге это было признано несчастным случаем в связи с отсутствием предсмертной записки и видимых причин для самоубийства, а также с наличием в крови большого количества алкоголя.

– Значит, смерть Кузнецовой стала четвертой за восемь месяцев, при этом вторым самоубийством после еще двух несчастных случаев… – подытожила Лина. – И тут кто-то что-то заподозрил?

– Похоже на то… Может, очередной следователь оказался молодой и рьяный. Может, наоборот, он знал о предыдущих случаях. Факт в том, что после четвертой смерти с первых трех, фигурально выражаясь, сдули пыль. – Карина взяла бумаги, относящиеся к смерти Кузнецовой, и полистала. – Смотри, тут даже есть рапорт с рекомендацией рассмотреть случаи как серию.

– Их посчитали убийствами? – заинтересовалась Лина.

– Рассматривалась версия доведения до самоубийства, – прочитала Карина. – Но она разбивалась о третью и четвертую жертвы: они были постояльцами, а не работниками, а значит, проживали в гостинице недолго. Особенно тот, что разбился в Новый год: он приехал в гостиницу только тридцатого декабря.

Лина интереса ради поискала в интернете информацию о доведении до самоубийства. Все найденные статьи сходились на том, что процесс это длительный.

– Еще одна версия – маньяк, имитировавший самоубийства и несчастные случаи, – продолжила Карина, шурша бумагами. – Однако подходящих подозреваемых не нашлось, к тому же ни на одной из жертв не было признаков борьбы. И если толкнуть в окно решившего подышать пьяного человека, как и отравить кого-то химикатами или снотворным, можно и без сопротивления с его стороны, то повесить – практически невозможно.

– А помимо Марии Антоновны, повесился еще и наш Коротков Василий Петрович, – задумчиво протянула Лина, особенно внимательно вчитываясь в протоколыэтого дела. – И произошло это, когда следствие по Кузнецовой и прочим еще шло… Постой…

Ее глаза вдруг зацепились за одну подробность, от которой руки вдруг похолодели. Лине стало очень не по себе.

– В чем дело? – напряглась Карина.

– Короткова нашли повешенным в тринадцатом номере, – еле слышно выдавила из себя Лина. – Так, а что с Весловой и остальными?

Они вновь принялись просматривать материалы и отчеты. Веслова, как и Коротков, повесилась в тринадцатом номере, а оба погибших постояльца там жили. Только смерть садовника, на первый взгляд, не была связана с этой комнатой. Третий постоялец, погибший через три месяца после Короткова, жил в двенадцатом номере, а последняя жертва – помощник повара, женщина тридцати лет – вскрыла себе вены кухонным ножом все в том же тринадцатом номере.

– Наверное, после всего там перестали селить, – предположила мрачно Карина. – Но что-то достало гостя и в соседней комнате.

Гибель сотрудницы в сентябре две тысячи третьего, судя по всему, стала последней каплей, и в октябре гостиница закрылась навсегда.

– Долго же они думали, – мрачно пробормотала Лина, все еще чувствуя, как по коже гуляет мороз от осознания, где она провела ночь.