Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
Они прошли в дальний угол ресторана, где уже был накрыт стол. – Ашот, я не голоден, не обижайся, – Рощин прижал ладонь к груди и прикрыл глаза. Улыбка не сползала с его лица, он знал, что уйти от этого человека, не съев чего-нибудь, было нереально. Так и оказалось. Ашот выпучил глаза и развёл руки в стороны: – Павэл! Присядь, отдохни, кущать не хочешь, давай чай выпьем! Хорощий чай! – Он указал на стол. – Казинак! Пахлава! Чурчхэла! Все свежий, сам только его пью! Садись, дарагой! Спорить было бесполезно, Рощин пил ароматный и действительно очень вкусный чай, сладости тоже были на высоте. – Как Стас-то? – Наконец можно было поговорить и о цели его визита в «Корону». – Сначала закрылся в восьмом домикэ, двое суток нэ виходил, – Ашот покачал головой. – Ему Павэл нэ надо так пить. Совсэм глупый, когда пьяный! Потом баб визывал. Я с ними говорил, их нэ трогал, только пил и ругался. Сильно ругался и много пил. – Ашот посмотрел в окно, сделал глоток из маленького чайного стаканчика и снова наполнил его из керамического чайника. – Ну, а потом? – Вчэра утром попросил включить сауну. Пил много пива и нэ ругался уже. Вечером позвал мэня в бильярдную. Баба его бросила. – Что?! Кира?! – Точно, Кыра вроде. Злой он был. Сегодня заказал люля и чай. Не пьёт уже. Мои дэвочки ему покущать относили, трэзвий говорят. Ашот ещё чего-то говорил, но Рощин уже не слушал. Основное было ясно. Знаменского бросила Кира, что и вызвало это «неконтролируемое пике». Если он сегодня заказывал только еду и чай, то, очевидно, уже может говорить серьёзно. Учитывая тему, которую им предстояло обсудить, то, может, и к лучшему, что на жизненном горизонте у Стаса появились тучи. Может быть, всё пройдёт легче. Он встал, сердечно поблагодарил Ашота за гостеприимство и направился к выходу. ГЛАВА 13 Луи Сегюр, управляющий отеля Four Seasons на проспекте Георга Пятого, расположенного в восьмом округе города Парижа, поднялся в холл. Нервы этого человека были на пределе. Являясь коренным парижанином уже в девятом поколении, Луи уже двадцать четыре года работал в этом отеле, из которых последние пять был его управляющим. Он помнил ещё то благодатное время, когда весь персонал был не только франкоговорящим, но и высокопрофессиональным. Каждый сантехник, прачка, горничная попадали сюда только по рекомендации, не говоря уже о сотрудниках отделов маркетинга, размещения, клининга, и прочих белых воротничках. Теперь же Сегюру приходилось объяснять персоналу элементарные вещи, едва ли не половина из них являлись этническими африканцами, сирийцами и пакистанцами. Сегюр не был расистом или националистом, но в свои пятьдесят шесть лет он вспоминал прошлое с какой-то необъяснимой грустью. Высочайшие стандарты, принятые и так долго укоренявшиеся в отеле, теперь медленно подтачивались каким-то коллективным разгильдяйством. Луи это видел, видел отчётливо, но решительно ничего не мог с этим поделать. Все его замечания, разумеется, учитывались, даже исполнялись с какой-то услужливой поспешностью, но проходило совершенно короткое время, и всё повторялось вновь. Вот и сегодня, едва после ужина он спустился на парковку, как заметил Абдула, отельного водителя по сопровождению VIP-персон. Форменная фуражка Абдула лежала поверх пиджака, накинутого на перила, а сам Абдул споласкивал из шланга и усердно тёр тряпкой капот новенького «мерседеса» S класса. Луи с трудом удержался, чтобы не разбить пустую голову Абдула висевшим на стене огнетушителем. Вместо этого он в сотый раз прочитал ему лекцию о порядке ухода за премиум-автомобилями, недопустимости помывки транспорта на паркинге и напоследок в который раз поделился адресом автомойки, с которой у отеля заключён долгосрочный контракт. |