Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
– Хочу селфи! Давай детям отправим! Марк вытянул руку, они обнялись, и камера сделала несколько снимков. На секунду их лица замерли друг против друга, Марк смотрел в её глаза, и перед ним промелькнуло воспоминание. Он вспомнил их первый студенческий поцелуй, и ему отчего-то захотелось сделать всё так, как тогда. Он замер, глядя Вике прямо в глаза, затем опустил взгляд на её губы, и сделал короткое движение навстречу. Опять пауза. Вика прекрасно поняла эту пантомиму и закрыла глаза. Шатовы слились в жадном, молодёжном поцелуе. Так целуются, прощаясь, или наоборот, после долгой разлуки. А ещё после затянувшейся ссоры, когда никто долго не хочет уступать, а потом уже рад бы и помириться, да не даёт самолюбие. Но вот наступает момент, искра, и ваше примирение получается таким отчаянно-замечательным, что, кажется, можно ещё не раз разругаться. И становится так легко, так радостно, что хочется улыбаться всем прохожим. – Ola! Из сладостного забытья их вывел голос. Марк обернулся. Они совсем забыли, что стоят на узком мостике, и за спиной Марка уже образовалась небольшая очередь. – Sorry! – пролепетал Марк смущённо, но немолодой мужчина, окликнувший их, широко улыбался и что-то говорил по-итальянски, оживлённо указывая на Вику. – Sorry, my frend, – повторил, улыбнувшись, Шатов, и они с Викой поспешили освободить дорогу. – Должна тебе сказать, целоваться ты не разучился, – Вика взяла его под руку. – Ага, даже вон дедушка обзавидовался. – Только подумай, Марк, скоро Софья вот так будет с кем-то целоваться! Улочка, по которой они шли, незаметно стала совсем узкой и наконец привела их в тупик. Они стояли в небольшом дворике, окружённые жилыми домами, лишь с одной стороны небольшая калитка выходила прямо на деревянный причал. Вокруг не было ни души, и спросить, можно ли пройти к воде, было не у кого. Они прошли сквозь двор и спустились прямо к зеленоватой глади канала. Здесь, у самой кромки, стояла маленькая скамеечка, вся увитая каким-то вьюном кроваво-красного цвета. – Надеюсь, нас не пристрелят хозяева, если мы тут немного посидим? – усмехнулся Марк. – Пристрелить не пристрелят, а вот собаку могут спустить, – развеселилась Вика, – помнишь, как ты тогда бежал до забора? – Я не бежал – летел! Никогда ни до этого случая, ни после него я быстрее не бегал. Районы, в которых раньше жили Вика с Марком, разделяла дорога. Марк жил на Орловке, а она в Строителе, и, как водилось в девяностые, районы враждовали друг с другом. По неписаным дворовым правилам, если ты провожаешь до дома местную девушку, бояться тебе нечего, не тронут. Но только до того момента, пока она не зашла в квартиру. Марк, конечно, же это прекрасно знал. – А ты мне никогда не рассказывал, зачем ты через склады-то обратно тогда пошёл? – Хм… Ну я ещё когда тебя провожал, смотрю, стоят четверо. Я думаю, обратно пойду, у подъезда ждать будут. Тебя проводил и думаю: через чердак надо в соседний подъезд. Ну так и сделал, выхожу тихонько, а ещё светло, заметили. Я бежать, двое за мной, а двое, смотрю, отрезают от дороги. Я в другую сторону и через забор на склады, срезать, – Шатов расхохотался в полный голос. – Ты ж рассказывал, что собака с цепи сорвалась, когда ты вдоль забора шёл?! Снаружи! – Ну а что я ещё тебе должен был тогда рассказать? Ты б мне в жизни больше себя провожать не разрешила, – усмехнулся Марк. – Я как забор перепрыгнул, бежал по территории, слышу сторож чего-то орёт, а мне не до него, голову поворачиваю, а он собаку отцепляет. Я и не помню, как через забор перепрыгнул, а там мусор строительный, арматура, стекло битое… |