Книга Доверься мне, страница 4 – Лука Весте

Подозревая, что я ему не очень верю, он добавил:

– Ты ведь знаешь, как я не люблю задерживаться на работе.

Я уже придумывала, что скажу детям, когда он явится домой в девятом часу вечера. Случалось, что появлялся и в девять. Приходилось делать вид, что мне все равно. Действительно, в чем здесь проблема?

А то, что я сама работала весь день, значения не имело. И допоздна засиживаться на работе я просто не могла из-за детей.

– Если задержишься на работе, дай знать Стефани. Между обедом и ужином у нее есть пара свободных часов, так что она может посидеть с детьми.

– Да, конечно, – кивнула я, закатив глаза при упоминании сестры Джека. – Хотя лучше кого-нибудь нанять, чтобы за ними присматривали.

– Но она наша родственница, – возразил муж со вздохом, за которым скрывалось раздражение от нашего вечного спора. – И потом, она любит возиться с детьми. Это экономит нам кучу денег.

– Да, конечно, – согласилась я, подавляя спор в зачатке.

И напомнила себе, что он много работает. Ради детей. Ради нас всех. Я не могу этого не учитывать. И все же иногда мне хотелось спросить его, что по-настоящему важно в жизни и стоит ли так надрываться на работе. Да, это позволяло нам жить с комфортом, но мешало им наслаждаться. Во всяком случае, в полной мере.

Одна из проблем супружеской жизни состоит в том, что мы не говорим нашим половинам всего, что считаем нужным. И никогда не скажем, потому что знаем: это будет плохо воспринято.

– До вечера, – сказал Джек, подходя ко мне.

Взглянув на меня с высоты своего роста, он взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. В них была та же морская голубизна, в которой я тонула все эти годы. Улыбнувшись, он поцеловал меня в лоб.

– Люблю тебя, Сиси.

– Я тебя тоже, – пробормотала я в ответ, закрывая глаза.

Когда я их открыла, он уже исчез.

За дверьми возникла какая-то суматоха. Шлепанье ног по дубовому полу. Взволнованные голоса, приглушенный шепот.

Опустив плечи, я тряхнула головой и вышла из комнаты.

У двери меня ждал Джей. Босой, в пижаме, русые волосы взлохмачены. С трудом сдерживая негодование, он заявил:

– Мама, Оливия стащила мой планшет и не отдает.

Не успела я ответить, как послышался пронзительный крик Оливии: «Нет, он все врет!» – и входная дверь с треском захлопнулась.

– Оливия, – сказала я, потирая виски в надежде, что день у меня начнется не с головной боли. – Ты же знаешь, что не должна ничего брать из комнаты Джея.

– А я ничего и не брала из его комнаты, – сердито произнесла Оливия, появляясь в дверях своей спальни со сложенными на груди руками. Хмурое лицо в обрамлении темных волос пылало гневом. – Его планшет валялся на полу в ванной. Я просто его убрала, потому что берегу вещи. Не то что он.

– У тебя есть свой собственный, – возразила я, потирая лоб и вспоминая те времена, когда мне не приходилось препираться с детьми в семь утра. Похоже, это было сто лет назад. – Отдай брату планшет и, когда в следующий раз найдешь что-нибудь не на месте, скажи мне или папе, а мы уже сами разберемся.

Оливия на секунду застыла. Потом резко повернулась и исчезла в своей комнате. Джей ухмыльнулся, злорадствуя, что его сестрицу поставили на место.

– А ты! – взялась я за него. – Ты хоть представляешь, сколько стоят такие вещи? Если ты опять оставишь на полу в ванной – или на любом другом полу – что-нибудь дороже десяти долларов, ты немедленно лишишься этой вещи и никогда больше ее не увидишь. Хоть планшет, хоть карту – что угодно. А теперь, Джей, иди и оденься.