Книга Молчание греха, страница 59 – Такэси Сиота

– Получается, что профессор косвенно берет деньги у своих учеников?

– Верно. Но мне запрещали рисовать картины на продажу, поэтому я не мог сам продавать их галереям, а кроме преподавания у меня была подработка, поэтому времени заниматься рисованием не оставалось.

– Другими словами, вам не только нельзя было продавать свои картины, но даже не было времени их рисовать?

– Профессор у Номото был особенно амбициозен и относился к своим ученикам как к рабам. Номото был до предела измотан работой, не связанной с творчеством, и наконец решил уйти из «Минтэн».

Мондэн слушал, пытаясь угадать, приведет ли этот рассказ к «Рокка» и «Фукуэй».

– Уйти из организации означает порвать со своим профессором и перечеркнуть всю свою прошлую карьеру. Продолжать работать художником будет крайне трудно. Вот почему я изо всех сил пытался его остановить. Но тут у него произошла одна встреча…

– С господином Сакуносукэ Киси из «Рокка», да?

– Да, у господина Сакуносукэ был острый глаз. Номото, которому перевалило за тридцать, должно быть, решил, что настало время изменить свою жизнь.

История с «давлением», о котором говорил Нисио из «Фукуэй», стала ясна. На лице у Матаёси было ностальгическое выражение, но чем больше он рассказывал о прошлом, тем напряженнее оно становилось.

– Это похоже на знаменитые высказывания да Винчи. Номото часто говорил: «Я могу в это поверить, потому что это невозможно». Вот он и сказал, что это можно продать кому-то другому.

– «Верю, потому что это невозможно…» – Мондэн видел в этих словах и чистоту, и уязвимость художника, стремящегося к высшему идеалу. – Однако если один профессор сделался его врагом, могло ли это повлиять на руководство универмага?

– Нет, нет, не один. Над этим профессором есть другой мастер, и у этого мастера тоже есть стоящая над ним знаменитость. Если эта знаменитость скажет, что проведет свою персональную выставку в другом универмаге, то не сработают коммерческие расчеты первого универмага. Кроме того, эти знаменитости обедают с министрами. Универмаги не из тех организаций, которые руководствуются какой-то там дурацкой порядочностью.

Разговор принял неприятный оборот. Увидев непонимающее выражение на лице Мондэна, Матаёси сказал:

– Тридцать лет назад не было интернета, поэтому все принимали это как должное. – Его голос был полон смирения.

Это правда, что сегодня, с появлением интернета, этические стандарты, основанные на таком восприятии, рушатся во всех областях, но тридцать лет назад мир был другим. Талантливый молодой художник познакомился с увлеченным своим делом торговцем произведениями искусства и покинул организацию, держащуюся на личных связях. Однако здесь он столкнулся с реальностью, далекой от искусства.

– Вы общаетесь с господином Номото?

– Нет, мы ничего не слышали друг о друге уже лет тридцать.

– То есть с тех пор, как отменили персональную выставку в «Фукуэй»?

– Да… возможно.

– А после этого господин Номото выставлял какие-нибудь свои художественные работы?

– Нет, я никогда об этом не слышал. Не думаю, что он пишет картины.

– Когда вы уволились с преподавательской работы в художественной школе?

– Я не помню… извините.

Когда исчез Номото? Вопрос был в этом.

– Может быть, получится узнать это по сохранившимся новогодним открыткам, – пробормотал Матаёси, взглянув на глубоко задумавшегося Мондэна.