Онлайн книга «Молчание греха»
|
«Фукуэй» запланировал провести специальную выставку, посвященную Нобуюки Амати, в начале следующего года. Весьма вероятно, что это было результатом преследований со стороны мстительного Мацумото, да и как можно было сравнивать Амати, ставшего членом Академии художеств, и неизвестного художника? На лице Сакуносукэ было выражение сожаления, которое наводило на мысль, что он упорно спорил с универмагом. Итог разочаровывал, но все же Такахико был рад решительности Сакуносукэ. – Я понимаю, что именно из-за меня ваша жизнь пошла кувырком. Мне искренне жаль, что так случилось. Потерпите, пожалуйста. – Да что вы, перестаньте… Я очень вам благодарен. – Такахико поспешно замахал руками на Сакуносукэ, который отвесил ему глубокий поклон. – У меня пока нет никаких достижений, поэтому я чувствую, что наконец-то добрался до стартовой линии. Прежде всего я счастлив, что могу рисовать. Сакуносукэ медленно поднял голову и со строгим выражением лица отпил кофе. – Хорошо. У меня тоже есть кое-какие амбиции. Давайте продадим все работы, которые вы мне уже доверили, и те, которые вы нарисуете. – Все? Каким образом? – Я устрою здесь персональную выставку. Не волнуйтесь. Я уже намечаю, кого из клиентов пригласить. Прежде всего нужно подобрать таких, кому придутся по душе ваши картины. Сакуносукэ в размышлении произнес еще несколько слов, но Такахико не смог их расслышать. Возможно, арт-дилер в этот момент действительно представлял себе лица потенциальных покупателей. С тех пор как Такахико объявил о своем разрыве с Мацумото, его какое-то время все еще пугала тень сенсея. Однако, несмотря на то что его персональная выставка была сорвана, а тень предстала вполне упитанным телом, в сердце Такахико не было ни малейшего сожаления. Ведь его связь с Сакуносукэ лишь окрепла и обещала хорошие результаты в будущем. Сакуносукэ вышел из комнаты, чтобы сделать еще одну чашку кофе. Такахико взглянул на натюрморт, выставленный в приемной. Узкая черная ваза с единственным цветком белой камелии. По контрасту с нежным растением бежевая стена на заднем плане подчеркнуто груба, в сколах и трещинах. В этом было какое-то дикое очарование. Камелия, одиноко стоящая на фоне грубой стены, была особенно хороша. Видя перед собой такое сильное реалистическое произведение, Такахико захотел поскорее взять в руки кисть. – Нравится картинка? – Сакуносукэ поставил чашку кофе на стол и некоторое время молча смотрел на нее. – Мне хочется, чтобы и мои картины когда-нибудь повесили в этой гостиной. Сакуносукэ улыбнулся и откинулся на спинку кресла. – Очень приятно слышать это. Только, Такахико, картины в этой комнате – самые большие сокровища «Рокка». Чтобы попасть сюда, нужно очень постараться. Такахико чувствовал, что выставка в «Рокка», в отличие от персональной выставки в арендованной галерее, к которой не лежала душа, станет заметным шагом вперед. – Мне хотелось бы нарисовать картину, которая привлечет внимание людей, понимающих в живописи. – А, кстати, вот что я вспомнил… Такахико посмотрел на него, словно призывая продолжать, и Сакуносукэ вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок бумаги. – Я нашел мастерскую, довольно просторную. Не хотели бы вы перебраться туда? * * * Отдельно стоящий дом в токийском районе Тама принадлежал раньше художнику, поэтому на первом этаже было большое светлое помещение, как нельзя лучше подходившее для занятий живописью. |