Книга Молчание греха, страница 152 – Такэси Сиота

Прошло десять лет с тех пор, как Такахико окончил университет, но он до сих пор был неразлучен с Мацумото, который вел у него семинары.

– Сэнсэй, дайте ваш бокал.

Такахико заменил бокал Нобуюки Амати, а затем снова встал позади Мацумото.

Принимая бокал, Амати не только не поблагодарил, но даже не взглянул на Такахико.

Невысокий, с выпирающим животом, Амати выглядел соответственно своему немолодому возрасту, но, несмотря на седины, в глазах его отражались немалые амбиции. Объект восхищения этого семидесятиоднолетнего мужчины был центром сегодняшнего события.

Над Такахико стоял Мацумото, а над ним – Амати, учитель Мацумото. А еще выше, над Амати, стоял главный герой сегодняшнего дня.

Прием был по случаю восьмидесятивосьмилетия сенсея Кэнко Окавары, художника европейского стиля, царившего в мире живописи. Он являлся главой крупнейшей японской организации художественных выставок «Минтэн», членом Национальной академии искусств, кавалером Ордена культуры и, можно сказать, величайшей фигурой в мире искусства.

В зале были знаменитости, представляющие не только мир искусства, но и политику, экономику, культуру, развлечения и спорт, так что не было бы преувеличением назвать это событие настоящим банкетом для успешных людей.

– Я хотел бы завершить свое приветствие профессору Окаваре пожеланием крепкого здоровья и долгих лет жизни.

Министр просвещения взволновал аудиторию своей яркой речью, обменялся несколькими словами с Окаварой и быстро удалился, сопровождаемый своими секретарями. После этого на сцену вышли один за другим президенты автомобильной компании и радиовещательной корпорации, с которыми у виновника торжества были близкие дружеские отношения, и разразились потоком комплиментов.

Это пространство, в котором перед его глазами проходили знаменитые предприниматели, актеры и дизайнеры, которых даже он, не бывавший в обществе, узнавал в лицо, казалось Такахико нереальным. Для посетителей, привыкших к гламурным мероприятиям, это могло быть привычной составляющей общения или ведения бизнеса, но человеку, не вращавшемуся в этой среде, происходящее здесь доставляло лишь мучения.

Что бы ни думал про себя каждый из присутствовавших, важно то, что все они собрались под вывеской «Кэнко Окавара» и участвовали в грандиозном праздновании. После этого вечера слава великого художника будет сиять еще ярче.

– Вроде бы он все-таки сбежал… – услышал Такахико обрывок разговора стоявших рядом журналистов из отдела культуры крупной газеты. Они обсуждали сплетни об одном из арт-дилеров.

Дальше уже было невозможно закрывать глаза на крах беспрецедентного экономического бума и на то, что японская экономика находится в шоковом состоянии из-за прошлогоднего резкого усиления ограничительных мер Министерства финансов. Индекс Никкей, который находился на пике в 1980-х годах и приближался к сорока тысячам иен, упал вдвое примерно за девять месяцев.

С начала этого года имидж Японии как экономической сверхдержавы начал неуклонно тускнеть. Герои, вознесшиеся в небеса на финансовых пузырях, вернулись на землю, прижатые неумолимой гравитацией. Действующие лица финансовой комедии – спекулянты недвижимостью, биржевые игроки, банкиры и им подобные, – похоже, стали осознавать реальность только после того, как оказались в наручниках, а их передававшиеся из уст в уста имена заняли главное место в истории экономических событий эпохи Хэйсэй.