Книга Остров грехов, страница 55 – Ким Чжэхи

Закончив изучать окрестности гостиницы, компания отправилась ужинать в небольшой рыбный ресторанчик неподалеку. Там же разгорелась жаркая дискуссия вокруг профайлинга Сонхо.

Кан Тэсу дополнительно заказал живого осьминога, без зазрения совести посадил Сонхо рядом с О Ёнсиком и, разливая спиртное, старался разрядить атмосферу. Слегка покрасневший от алкоголя следователь О почесал голову, губы его тронула улыбка.

– Прошу прощения за недавние слова. Вы уделяете делу гораздо больше внимания, чем мы. Хотелось бы последовать вашему примеру.

Сонхо молча принял рюмку и поднес ее ко рту, хотя так и не отпил. Тяжелая атмосфера сошла на нет, и Кан Тэсу наконец заговорил:

– И правда, трудное дело. У нас ведь редко бывает, когда преступник после себя ни следа не оставляет. Целых четыре месяца прошло. Уже и год с две тысячи двенадцатого на две тысячи тринадцатый сменился, но, сколько ни ройся во всем этом, прогресса никакого.

– Женщине, должно быть, непросто одной следить за целой гостиницей. Расскажите про Ким Хичжин подробнее, – попытался сменить тему Сонхо.

– И ведь таких, как она, много, – заметил О Ёнсик. – Молодые люди тридцати – сорока лет здесь все такие, просто поразительно.

– Кстати, об этом. Говорят ведь, что смерть кошки усложняет дело, – внезапно вставил слово Ё Тоюн, перебирая палочками кусочки жареного моллюска.

– Смерть кошки – ты о чем? – с недоумением в голосе спросил Кан Тэсу красными от специй губами.

– Эта история восходит к буддийским легендам. Наставник по имени Наньцюань Пуюань наблюдал за тем, как день и ночь его ученики – представители Восточного и Западного залов монастыря – спорили о кошке, которая как раз пробегала мимо, и, схватив ее, прокричал: «Скажете хоть слово – и я оставлю кошку в живых, промолчите – разрежу пополам!» Ученики промолчали, и он разрезал кошку ножом. Но той же ночью вернулся после странствий еще один его ученик по имени Чжаочжоу: услышав от наставника о произошедшем, он снял свои сандалии, положил их себе на голову и вышел прочь. Глядя на это, Наньцюань Пуюань вздохнул печально: «Ах, был бы ты тогда с нами, кошка была бы спасена».

Кан Тэсу и О Ёнсик оба таращились на Ё Тоюна – на их лицах так и читалось: «Что за чушь ты несешь?»

– В те времена в монастырях нельзя было держать кошек, но кто-то из учеников предложил взять одну, чтобы та охотилась на мышей; тогда и разделились ученики на два лагеря, и разгорелся яростный спор. Наньцюань Пуюань же не мог больше наблюдать за каждодневными ссорами объятых различными иллюзиями и страстями учеников и в результате своими руками умертвил животное. Существуют различные теории, объясняющие, зачем Чжаочжоу положил сандалии себе на голову, но все они сводятся к тому, что история представляет собой аллегорию: водруженные на голову сандалии являются примером противоречивой ситуации – состояния хаоса, в котором самосовершенствование уступило место ссорам по поводу удобств. Кошка в этой притче – возможность спасти жизнь за счет чьего-то прозрения. В буддизме именно кошка считается символом прозрения.

Изобразив понимание, О Ёнсик отвернулся к закускам из осьминога.

– Вот что значит образование, – заметил Кан Тэсу и опрокинул в себя рюмку сочжу.

После ужина они долго колесили по неосвещенной набережной, полагаясь лишь на свет фар, и наконец выехали на извилистую улицу и добрались до окутанного тишиной деревенского домика (следователя О к тому моменту уже высадили у многоэтажки, где он жил с родителями). Именно к этой наводящей ужас халупе, так сильно напоминающей дома-призраки, побрел раскрасневшийся от алкоголя Кан Тэсу.