Книга Тринадцать, страница 183 – Стив Кавана

Буквально через час к происходящему подключилась служба внутренних расследований нью-йоркской полиции, где на Андерсона с Грейнджером завели дело в фут вышиной. Там моментально получили доступ к биллинговой информации их мобильных телефонов, голосовой почте, эсэмэскам и сообщениям в «Вотсаппе». Ко всему до кучи, Андерсона с Грейнджером охватила паранойя, что я, которому светило пожизненное за убийство Арнольда, попытаюсь продать их прокурору за уменьшение срока. В мире нечистых на руку копов, мафиози и вообще организованной преступности самый быстрый способ кого-то прикончить – это взять его под арест.

Я уже с этим сталкивался.

План заключался в том, чтобы убить меня, а потом Андерсон должен был подобрать маленький пистолет и всадить две пули в затылок Веласкесу. Заезжего копа и обвинили бы в том, что он не обыскал меня. Выбросить свои одноразовые мобильники они не успели.

Андерсон с Грейнджером решили воспользоваться подвернувшимся случаем, когда узнали, что у род-айлендского управления полиции есть на меня веские вещественные улики. Интересно, уж не Долларовый ли Билл присоветовал этим двоим прикончить меня? Хотя как-то это не соответствовало его обычному почерку… Ему требовался громкий судебный процесс. Вряд ли ему захотелось бы, чтобы мне попросту влепили пулю в затылок в полицейской машине.

Предварительные результаты криминалистической экспертизы пришли через три часа – они подтвердили, что Веласкес был застрелен кем-то, находящимся за пределами машины, из пистолета Грейнджера. Тест Грейнджера на продукты выстрела[34]оказался положительным. У меня – нет.

Мне еще предстояло вернуться и изложить полную диспозицию службе внутренних расследований – чтобы они, подобно вихрю, пронеслись по всему отделу убийств, – но на данный момент они согласились отпустить меня, как только меня осмотрел врач и дал мне кое-какие болеутоляющие средства.

К тому времени, как я оттуда выбрался, у нас с Харпер накопилась целая куча непринятых звонков от Дилейни. Харпер перезвонила ей, и мы направились прямиком на Федерал-Плаза. Она спросила у Гарри, не хочет ли он присоединиться. У ФБР намечался определенный прогресс, и им уже требовался федеральный ордер на обыск – и, соответственно, Гарри, чтобы его получить.

Это было несколько часов назад. А теперь я, как уже было сказано, морозил жопу в кузове фэбээровского фургона, припаркованного на однополосной шоссейке, ведущей к отелю «Грейдис-инн». Задние двери были открыты, и внутрь зашел Гарри в сопровождении Джун, судейской стенографистки – дамы лет пятидесяти пяти в жемчужного цвета блузке, плотной юбке и толстом шерстяном пальто. Она принесла с собой стенографическую пишущую машинку в футляре – и, судя по выражению ее лица, еще и полный мешок возмущения за то, что в два часа ночи ее выдернули из постели.

– Прайор уже здесь, – сообщил Гарри. – Я видел, как он подъехал.

Кивнув, я отхлебнул кофе. Гарри вытащил плоскую фляжку и надолго приложился к ней. У каждого был свой собственный способ согреться. Джун присела рядом с Гарри, открыла футляр и поставила машинку на колени.

В фургон вслед за Дилейни забрался Прайор. Все мы расположились на откидных сиденьях вдоль одной из боковых стенок. Фургон был большой, и здесь запросто поместились бы еще четверо-пятеро – главное было не забывать пригибать голову, оказавшись внутри. Дилейни сидела на крутящемся кресле перед мониторами. Нацепив на голову наушники с микрофоном, она произнесла: