Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 95 – Стив Кавана

– Предоставьте это мне. Я посмотрю, что тут можно сделать. Если не получится, тогда мне нужно, чтобы вы были сильной. Вам вовсе не обязательно смотреть на нее. Смотрите на присяжных. Пусть они увидят то, что я сама сейчас вижу.

Александра встретилась взглядом с Кейт, подбородок у нее задрожал, и она слизнула слезинку с уголка рта.

– Постараюсь, – пообещала она, сделав глубокий вдох и задержав дыхание. На выдохе пальцы ее надавили на стол, а затем кругами заскользили по нему, словно она ощупывала каждый изъян в дереве и исследовала его.

Александра набрала в грудь побольше воздуха, достала из рукава блузки носовой платок и осторожно вытерла мокрые щеки. Кейт почувствовала в воздухе запах лаванды и специй, наверняка от этого платка. Александра понюхала надушенный носовой платок, потерла хлопок между большим и указательным пальцами, а затем развернула и показала Кейт.

В уголке платка виднелись инициалы «ФА», вышитые черной нитью.

– Этот платочек по-прежнему пахнет папой, – произнесла Александра, и в уголках ее глаз опять заблестели слезы. – Это все, что у меня от него осталось.

Кейт взяла ее за руку, и они обменялись горестными улыбками.

– Завтра проверка на полиграфе. Запомните это чувство. Это поможет вам пройти ее, – сказала Кейт.

Эдди

– Мой домовладелец не разрешает держать в доме собак, – сказал я.

– Тоже мне, удивил… Ты это мне и вчера говорил. И позавчера. Вообще-то уже несколько недель это повторяешь. С тех самых пор, как я начал приводить в твой офис Кларенса. У меня начинает складываться впечатление, что он тебе не нравится, – ответил Гарри.

Он дочитывал последние страницы обвинительного заключения. Стопки документов были разложены на моем диване, а у ног Гарри сидел пес, которого он встретил в ночь своих проводов на пенсию. Гарри назвал его Кларенсом. Похоже, они отлично поладили. Пес лежал на боку, и всякий раз, когда Гарри протягивал руку за следующей пачкой страниц, стучал хвостом по полу. Каждый час Гарри залезал в карман и доставал из упрятанного там полиэтиленового пакетика сосиску, которую скармливал Кларенсу. Видать, тот долго пробыл на улице. Когда Гарри взял эту собаку к себе, она была тощей и здорово облезшей. Теперь проплешин как не бывало, а ребра бедной животины уже не столь откровенно выступали на боках.

Положив обратно последнюю страницу, Гарри похлопал своего дружка и в очередной раз угостил его сосиской. Я поднялся из-за письменного стола, собрал бумаги, разбросанные по дивану и полу, и сложил их стопкой на своем столе. Обвинительное заключение мы поделили напополам. Я прочитал одну половину, Гарри – другую. Теперь мы поменялись.

Два часа и две с половиной сосиски спустя мы трое выглядели так, будто нам не помешало бы выпить. Я налил в миску, в которой обычно развожу овсяные хлопья, воды из-под крана в ванной и поставил ее на пол. Кларенс принялся жадно лакать.

– Он совсем не похож на Кларенса, – заметил я.

– Это все-таки собака. Я назвал его в честь Дэрроу не из-за того, как он выглядит. Кларенс Дэрроу был лучшим адвокатом защиты, когда-либо жившим на земле[23]. И настоящим бойцом, как этот малыш.

– А у присутствующего здесь Кларенса Дэрроу нет ли каких-то блестящих идей касательно защиты нашей клиентки?

Гарри даже не посмотрел на меня. Мы только что оба закончили читать обвинительное заключение и приложения к нему, содержащие все улики против нашей клиентки. Но Гарри, похоже, был больше сосредоточен на Кларенсе. Он погладил пса по пузу, а тот в полном восторге задрыгал своими маленькими задними лапками.