Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 55 – Стив Кавана

– Ты ей сочувствуешь?

– Вообще-то да. Ты же меня знаешь – соплей я обычно не развожу. У этой девчонки были все преимущества в жизни, а толку-то? Поневоле задумаешься. Она мне понравилась, Эдди.

– Так что она не убийца, – заключил я.

Харпер откусила хрустящий ломтик бекона, погрызла его передними зубами, обдумывая свой ответ, а затем сказала:

– И никаких мотивов, кроме завещания. Если Фрэнк собирался вычеркнуть одну из них, то, пожалуй, для кого-то это вполне мог быть и мотив, но только не для Софии. Для некоторых людей деньги – это все, что ими движет. Я такого в ней не уловила. И она любила Фрэнка. Она говорила мне, что отец всегда поддерживал ее во время болезни. Хотя после смерти Джейн Фрэнк отвернулся от обеих своих дочерей. Причем София перенесла это намного тяжелее, насколько я могу судить. Фрэнк даже несколько раз укладывал ее во всякие реабилитационные центры – печально, что все вроде начало понемногу налаживаться, и тут Фрэнка убили. А еще она сказала, что после смерти Джейн отец так и не стал прежним. У меня сложилось впечатление, что это было нечто большее, чем просто горе. У Фрэнка была и вторая жена, Хизер, которая умерла от передоза четыре года назад.

– Я помню, что где-то читал об этом. Оксиконтин[15]вроде как? Печальная история. Это была случайная передозировка?

– По мнению судмедэксперта, вполне вероятно. Никаких предсмертных записок. У Хизер были какие-то сильные боли, и она подсела на окси. Такое сплошь и рядом случается. Печально, но София и Хизер не были особо близки, хотя Хизер была всего на восемь лет старше ее.

Я подчистил свою тарелку, и официантка подлила нам кофе. Семейная история Софии была донельзя трагичной. Две внезапные смерти, обе явно чисто по воле случая, а теперь еще и убийство ее отца… Подумалось, как бы я сам держался, доведись мне пройти через подобный кошмар. За окном ресторана по-прежнему кипела жизнь, как и всегда в Нью-Йорке. Полицейский-автоинспектор о чем-то пререкался с водителем здоровенного мусорного грузовика, а вокруг них пританцовывал бездомный, корча рожи обоим. Маленькая девочка, которую вела за руку ее мать, последовала его примеру и тоже принялась приплясывать, показав полицейскому язык, когда они проходили мимо этой сцены по тротуару. Мимо окна промелькнула бегунья, одетая во все черное, волосы у нее были убраны под плотно надвинутую бейсболку.

– Мотив – это еще не все, знаешь ли… Как думаешь, София способна убить кого-то подобным образом? Фрэнка ведь фактически на мясо разделали.

– Думаю, что все мы способны на чудовищные поступки, – отозвалась Харпер. – Я вот убивала людей, потому что мне просто ничего другого не оставалось. И ни капельки об этом не жалею. Прямо сейчас кое-какие люди лежат в земле, потому что это тыих туда уложил. Вот мы с тобой – двое образованных, рационально мыслящих людей, завтракающих в цивильном месте… Никто и не подумал бы, что мы способны отнять жизнь.

– Но то, как именно убили Фрэнка… Никто из нас не смог бы этого сделать. По крайней мере, я надеюсь, что не смог бы. Как думаешь, а София смогла бы?

– Не думаю, что это ее рук дело. Зачем ей это? Это было убийство безумца, совершенное в приступе ярости. Да, в ней чувствуется гнев, но я просто не могу представить, чтобы София так поступила со своим отцом. Любое насилие в Софии направлено против Софии. Ты видел ее руки?