Книга Судный день, страница 59 – Стив Кавана

Эта дрожь была вызвана не болью или лекарствами. Он улыбнулся ей – и увидел в глубине ее глаз пустоту. Что-то было вытянуто из этой женщины. Жизнь, надежда, любовь, сам смысл ее существования были насильно вырваны из ее тела. Эта часть ее сейчас покоится рядом с дочерью в холодном дешевом гробу на глубине шести футов под землей старого кладбища в Бакстауне.

– Я видела вас на похоронах, – надтреснутым голосом произнесла она. – Простите, я не помню, разговаривали ли мы с вами о чем-нибудь…

– Разговаривали, – ответил Пастор. – Но не переживайте на этот счет. Я просто не могу представить себе, насколько вам больно. То, через что вы с Фрэнсисом сейчас проходите, это просто ужасно.

Фрэнсис поднес было чашку к губам, но, поколебавшись, поставил ее обратно.

– Я уже говорил Фрэнсису, что хочу помочь всем, чем только смогу. Деньги, которые мы передали вам обоим, – это только начало. Группа, к которой я принадлежу, стремится к тому, чтобы вы и ваш муж в предстоящие годы абсолютно ни в чем не нуждались.

Эстер высвободила свою руку из его пальцев, и в ее глазах, которые до этого были пустыми, промелькнул страх.

– Фрэнсис рассказывал мне про эту группу… Я так и не поняла, что она в точности собой представляет.

– Это… Как там назвал ее профессор? «Коллектив»? – спросил Фрэнсис.

– Что-то в этом роде. Мы – группа неравнодушных граждан, которые объединились, чтобы предпринять определенные шаги для защиты христиански мыслящих людей в нашем округе, – объяснил Пастор.

– Белых людей? – уточнила Эстер.

Пастор сложил губы в улыбку, прежде чем ответить:

– Да, белых. Скайлар не единственная, кого потеряли эти люди, так что…

– Эти люди?– с нажимом переспросила Эстер. – Все мы люди, сэр. Обычные люди, все из нас. Ни один цвет кожи не лучше и не хуже другого. Нашу дочь убили, и я не испытываю ничего, кроме ненависти к тому, кто это сделал, – и к тем, кто его защищал, – но у нас нет никаких предубеждений. Это был всего один человек…

– Все мы знаем, кто убил вашу дочь. Все мы знаем, как он выглядит. Это не единичный случай, миссис Эдвардс. Эстер, если можно…

– «Миссис Эдвардс» меня вполне устраивает, – отрезала она, выпрямляясь. Она уже больше не дрожала.

– Эстер, этот человек дал нам… – начал было Фрэнсис, но не успел закончить фразу.

– Я знаю, что он нам дал, – перебила она, поворачиваясь к Фрэнсису. – И благодарна ему за это. Ты знаешь, что благодарна. Но то, что он говорит, – неправда. Это неправильно.

Пастор почувствовал, как в правом кармане пиджака у него завибрировал телефон. Другойего рабочий телефон. На звонок с этого номера требовалось ответить незамедлительно.

– Боюсь, мне пора идти. Труба зовет, как говорится. Не надо меня провожать, Фрэнсис. Может, покажете Эстер – то есть миссис Эдвардс– несколько видеозаписей, которые прислал вам профессор? Они могут немного ее просветить. Спасибо за кофе.

Пастор вышел в прихожую, где на столе, заваленном почтой с красными штампами «Просроченный платеж» на конвертах, лежал толстый слой пыли. Он знал, что способен дожать Фрэнсиса, да и деньги должны были помочь. Эстер оказалась более крепким орешком, чем ожидалось.

Закрывая за собой входную дверь, Пастор слышал, как в кухне разгорается спор. Дом Эдвардсов был одним из пятидесяти одноэтажных домов в креольском стиле в квартале. Построенных лет семьдесят назад и даже по тем временам дешевых. Пастор все еще слышал супругов, когда спускался по ступенькам крыльца.