Книга Судный день, страница 35 – Стив Кавана

– Не знаю. Я всех, кого надо, предупредил.

– И на том спасибо, – сказал Пастор.

Двое мужчин проговорили еще час, обсуждая свои приготовления. Пастор и Грубер стремились к одному и тому же, но иногда у них были разные взгляды на то, как этого достичь. Грубер понимал и принимал, что жертвы необходимы. Пока не ему самому приходилось их приносить.

– Я постараюсь находиться рядом с ним каждый день во время процесса, но мне может понадобиться, чтобы иногда подключался и кто-нибудь еще, – сказал Грубер.

– У тебя какие-то планы? – спросил Пастор.

– Нет, просто я нахожу его стенания несколько утомительными. Если он и дальше будет рыдать у меня на плече, то скоро я просто начну раздражаться.

– Все остальные заняты. В данный момент ты не работаешь. И, по-моему, более чем справедливо, что львиная доля усилий приходится на тебя. В конце концов, ты ему нравишься.

Грубер ушел. Было почти два часа ночи, и Пастору захотелось подышать свежим воздухом. Когда машина Грубера скрылась вдали, Пастор без особой цели двинулся по улицам пешком. В Бакстауне в это время ночи было тихо. Если избегать баров, то можно было пройти через весь город, не встретив ни единой души.

Он наслаждался тишиной. Теплым светом уличных фонарей, падающим на влажный асфальт. Температура его не беспокоила – с тех самых пор, как Пастор был мальчишкой и отец впервые посадил его в деревянный ящик за то, что он не доел свой обед. Этот ящик с таким же успехом мог быть духовкой. Сквозь щели между сосновыми досками просачивались тонкие полоски света. Света было достаточно, чтобы читать Библию, но не более того. Провести какое-то время в ящике можно было из-за чего угодно. За то, что повысил голос, что забыл почистить зубы или недостаточно усердно молился. Так что благодаря этому своему детскому опыту Пастор никогда не жаловался на жару, поскольку ничто не могло быть хуже, чем поджариваться в том ящике.

Вырос он на ферме за пределами Бакстауна. Первые несколько лет его жизни не оставили у него никаких ярких воспоминаний – лишь ощущение тепла и защищенности. Когда ему было шесть лет, мать умерла, оставив Пастора с отцом, который так и не оправился от смерти жены. Отец Пастора винил себя в ее смерти – в том, что был недостаточно набожен, что, пренебрегая своей преданностью Богу, каким-то образом навлек гнев Господень на свою семью. Он снял все картины в доме, все часы, а вместо них повесил толстые деревянные доски с вырезанными вручную отрывками из Библии. В церковь они ходили каждое утро и дважды по воскресеньям. В промежутках между ящиком и избиениями Пастор познавал силу слова Божьего.

На углу Бак-стрит он остановился. Отсюда были видны два отеля, обслуживающие город, а еще какая-то незнакомая ему машина, припаркованная напротив входа в «Лисичку». Пройдя дальше по улице, Пастор увидел, что это гибридная «Тойота», а внутри спят двое мужчин. Шины автомобиля были проколоты, а в гостинице для этих двух приезжих не нашлось места. Пастор сразу узнал Эдди Флинна по фотографиям, которые видел в интернете. Вид у того был расхристанный, как и у любого, кому приходится спать в одежде. Пастор скрежетнул зубами. Это был человек, единственной целью которого было освободить Энди Дюбуа. А этого Пастор никак не мог допустить.