Книга Судный день, страница 152 – Стив Кавана

Хотя, с точки зрения защиты, это было неплохое начало.

Бывали у меня ситуации и похуже.

В тюремной камере особо нечем заняться, кроме как думать. А подумать мне было о чем. Первое, что не давало мне покоя, – это Ломакс. Прочитав письмо его жены, я все больше и больше склонялся к тому, что он резко переменил свои взгляды на жизнь. Насколько я это себе представлял, совесть взяла над ним верх, и вместо того, чтобы помалкивать в тряпочку, он погнал на Корна. И на этом его песенка была спета. У него отняли любую надежду на искупление. Люди меняются. На жизненной дороге могут встретиться самые неожиданные повороты, прежде чем ты пройдешь ее до конца. Такой вот поворот совершил Александр Берлин, отправив меня сюда спасать Энди Дюбуа. Хотя Корн был слишком уж больным на голову, чтобы что-то менять. Он был исключением. Входил в те два процента людей, которые как-то неправильно устроены или стали такими в раннем возрасте, отчего не могут даже предвидеть приближение такого поворота, не говоря уже о том, чтобы ощутить необходимость совершить его.

Я услышал, как в замке синей стальной двери повернулся ключ.

Вошла Кейт, села на крашеную бетонную скамью и подождала, пока за ней не закроется дверь, прежде заговорить.

Дверь захлопнулась с таким лязгом, что у меня задребезжали пломбы в зубах.

– Ну? – сказал я.

Она поднесла палец к губам и еще немного выждала. Через несколько секунд мы услышали едва различимое постукивание каблуков тяжелых ботинок, удаляющееся за пределы слышимости. Охранник, вернувшийся на свой пост, был явно разочарован тем, что не сумел подслушать наш разговор. В этой камере не было ни камер, ни микрофонов. Спрятать их тут было негде.

– Хорошего мало. После окончания сегодняшнего заседания состоится слушание, на котором Чандлер будет решать, что с тобой делать. Он вообще-то не вправе сам проводить его, но я не хотела заходить чересчур далеко. В отличие от тебя, – сказала Кейт.

– Я знаю, прости. Я просто волновался, что не получу от судьи Чандлера той реакции, которая нам требовалась. Наверное, я малость перестарался.

– Да уж, совсем чуть-чуть, – сказала Кейт.

– Ну а в остальном у нас всё в порядке?

– В полном порядке. Сегодня я за главного.

– Речь подготовила?

– Всё на мази.

Мы крикнули «Пожар!» в переполненном театре. И пожар был самый настоящий. Без дураков. Это довольно простой шулерский прием. Неважно, что скажет Корн или какие доказательства он будет приводить со сцены для зрителей, – если мы сможем убедить их, что здание охвачено огнем, они не станут слушать ни единого чертова слова из пьесы.

– А как ты относишься к тому, чтобы взять на себя судмедэксперта – эту мисс Прайс?

Кейт подняла глаза к потолку, надула щеки и сказала:

– Похоже, что придется туго.

Отчет о вскрытии Фарнсворта мы использовать не могли, поскольку он отказался свидетельствовать на суде. Хотя у нас с Кейт имелся план, как проникнуть в этот дом через черный ход. План был рискованный, и существовала вероятность того, что он не сработает. Если все обломается, Энди наверняка осудят. Хотя шанс был, но все зависело от Кейт.

– Знаешь, можно было бы взять отсрочку до завтра, – сказал я. – Если тебе не хочется этого делать, я пойму. Это и вправду требует слишком…

– Я могу это сделать, – перебила она.