Книга Соучастница, страница 147 – Стив Кавана

Я сказала Отто, что мне страшно и я не знаю, что делать. Что я не могу заснуть, не могу думать ни о чем другом. Что это сводит меня с ума.

Он встал и обошел вокруг стола. Положил руки мне на плечи и постарался утешить, что-то тихо шепча и нежно поглаживая меня по рукам. У стены позади него стояло старинное кресло из красного дерева – он выдвинул его, поставил рядом с моим и сел. Попытался успокоить меня. Я чувствовала себя полной дурой. Испуганной и эгоистичной дурой. Я достала из кармана салфетку и вытерла слезы. Сказала, что сейчас смотрю на своего мужа и спрашиваю себя, не он ли убил всех этих людей, но не знаю ответа. Просто не знаю. Я больше не могу так жить.

Помню, как смотрела при этом в лицо Отто. Бедняжка… Он привык иметь дело с благовоспитанными богатыми людьми, единственной проблемой которых было лишь нежелание отдавать так много собственных денег налоговой службе. Все это было ему совсем ни к чему. Ему совершенно не требовалось, чтобы какая-то истеричная дурочка приходила в этот кабинет и заливала слезами его письменный стол. Вид у него был искренне обеспокоенный. И я могла сказать, что он действительно хотел помочь. Хотя и не знал, как со мной обращаться.

Отто сказал, что у него есть один частный детектив, который тайно всем этим займется. И если что-нибудь раскопает, он лично поедет со мной в полицию. Отто был заметно встревожен, когда я сказала ему, что солгала полиции. Он постоянно возвращался к этому, спрашивал, почему я так поступила. Я просто сказала ему, что не понимала, к чему все это было, и что в тот момент не подозревала Дэнни даже в нарушении правил парковки, не говоря уже о том, что он серийный убийца.

Отто встал и подошел к стальному канцелярскому шкафу в углу. Это такая массивная, прочная, несгораемая штуковина, которая весит, наверное, целую тонну. Вероятно, в этом шкафу хранились всякие свидетельства о собственности и прочие оригиналы важных документов. Он снял ключ с цепочки, висевшей у него на жилете, отпер шкаф и выдвинул второй ящик сверху. И достал из него то, что я приняла за ярко-желтый игрушечный пистолет.

Отто сказал, что терпеть не может оружия, но страховщики настояли, чтобы у него имелись какие-то средства личной защиты, поэтому он обзавелся вот этим. Это был «Тейзер»[48]. Он сказал, что хотел бы, чтобы эта штука была у меня под рукой, – и что, наверное, с нею я буду чувствовать себя поуверенней. А еще сказал, что и сам будет чувствовать себя поуверенней, если она будет у меня. Я взяла «Тейзер», почувствовала его вес. Он оказался на удивление тяжелым.

Я поблагодарила Отто, и он сказал, что свяжется со мной. Я вышла из его кабинета, радуясь, что решилась на такой шаг. По крайней мере, хоть кто-то еще теперь знал. По крайней мере, если со мной что-нибудь случится, Отто будет знать, что я сказала правду.

Кто-то будет знать.

Она сидела на полу в темноте, пытаясь перевести дыхание. Неважно, что было холодно, что она была в одной ночной рубашке. Без обуви, даже без носков. Ноги у нее так онемели от ледяного пола, что Кейт их больше не чувствовала.

И все же по всему ее телу струился пот.

В течение вот уже нескольких часов она пыталась сдвинуть стальную пластину, закрывавшую яму. Та не сдвинулась ни на дюйм. Поднять ее из центра ямы было невозможно, потому что для этого пришлось бы взять на себя бо́льшую часть ее веса. Вместо этого Кейт сместилась насколько более можно вперед, упершись спиной в стену, и попыталась оторвать от бетона лишь один из концов стального листа. В руках явно не хватала силы.