Книга Исход, страница 34 – Сергей Харт

Они о чем-то спорили, постоянно жестикулировали, а отец, впридачу, часто тыкал пальцем в карту. Я глянул туда. Это была станция.

«Спортивная», — прочел я название.

Если не ошибаюсь, именно туда ехала Маша. Я перевел взгляд на родителей и отшатнулся. Они больше не разговаривали, теперь они смотрели прямо на меня. Бледные лица, застыли словно каменные маски, а их глаза… глаза были черными, то есть абсолютно черными, ни белков, ни зрачков, сплошная пустота, бездна.

Меня затрясло. Я попятился, наткнулся на что-то, обернулся. Тоннель. Огромный, черный, бесконечный тоннель. Он начал затягивать меня, как водоворот, все глубже, глубже и глубже… он будто пытался поглотить меня, растворить в себе.

Я открыл глаза.

Сердце в груди отбивало бешено ритм, словно пытаясь прорваться сквозь ребра наружу. Я провел рукой по лбу, вытирая холодный, липкий пот. Дед все еще сидел, склонившись над картой, и не обращал на меня ни малейшего внимания.

Вскоре сердце немного успокоилось. Я вновь прикрыл глаза, будучи абсолютно уверен, что заснуть мне больше не удастся. И ошибся. Последняя мысль еще не успела сформироваться в голове, как я вновь отключился.

Проснувшись наутро, я был полон энергии и мне даже на часы не пришлось смотреть, чтобы понять — спал я долго. Легкость в теле и свежая голова — самый лучший показатель крепкого и здорового сна!

Я поднялся, потянулся всем телом, аж до хруста! Огляделся. В комнате никого кроме меня не оказалось. На столе сиротливо стоял мой скудный завтрак: тарелка с одиноким бутербродом и полкружки минералки. Позаботились обо мне. Вроде мелочь, а приятно!

Поел, попил и на душе стало еще лучше! А вообще хорошо, что Дед вчера со мной по душам поговорил, и про убитых, и насчет предстоящего похода. Теперь у меня больше нет никаких сомнений, только уверенность.

Закончив завтрак,я убрал тарелку, смахнул со стола крошки и принялся искать свой рюкзак. Нашелся он в углу слева от двери, где вчера я его, собственно, и оставил. Открыл, убедился, что ничего не пропало, и вернулся с ним к столу.

Вчера, перед тем как идти в подсобку я ненадолго задержался, чтобы сложить снятое со второго полицейского оружие и амуницию в рюкзак. Трофеи все же мои, понадобится кому — поделюсь, а кидать в общую кучу не стану, фигушки!

Я выложил на стол оба пистолета, кобуру и два запасных магазина. Пистолеты оказались абсолютно одинаковыми, но вычислить тот, из которого я вчера стрелял, не составило труда, даже магазин доставать не пришлось, достаточно было просто понюхать ствол.

Определив свой, или лучше сказать основной, теперь-то уже они оба мои, пистолет, я сменил в нем магазин, поставил на предохранитель и отложил в сторону. В отстрелянном магазине оставалось всего два патрона. Я выщелкал их, один зарядил в патронник запасного ПМ, а второй положил в карман джинсов, на самое дно. Пусть лежит как последняя, так сказать, надежда. Оставшийся магазин я убрал в отделение на кобуре, а пустой, вместе со вторым пистолетом, кинул на самое дно рюкзака, где им суждено пролежать до лучших времен.

Разобравшись с оружием, я взялся прилаживать кобуру. Прицепил на пояс и сразу же обнаружил малоприятный факт, она оказалась до жути неудобной! Попробовал цеплять и так, и этак, но как ни старался, а какая-нибудь выпуклость да упиралась, то в живот, то в бедро.