Книга Исход, страница 176 – Сергей Харт

— Что они там делают? — спросил тот, нервно облизывая губы.

Собаки больше не кидались на ворота, но и уходить не спешили. До меня отчетливо доносился их лай, рык и еще какая-то возня.

— Своих жрут, — догадался я. — Мы им на обед не достались, вот и рвут своих убитых и раненных.

Я представил себе, как это должно быть выглядит снаружи и порадовался, что на складе нет окон. Только зрелища животного каннибализма нам сейчас не хватало.

— Слушай, малой, а может нам в зал пойти? — спросил охранник. — Там светлее и безопаснее.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне, а когда понял, то не на шутку разозлился. Может, я тут и самый младший, но это не помешало мне спасти им жизнь!

— Тебя как звать? — спросил я охранника.

— Максим.

— Так вот, Максим, меня зовут Антон, а не малой! Это, во-первых, а во-вторых, если ты очень хочешь в зал, то иди, никто тебя не держит. Витрина же куда лучше ворот, и смотреться из нее, ты будешь просто отлично. Можешь даже станцевать им для поднятия аппетита!

— Да не кипятись ты, ма… Антон. Я просто предложил.

— Думай перед тем, как предлагать!

Отвернувшись от Максима,я поискал глазами свой автомат. Кто-то поднял его с пола и бережно положил на ящик. Рядом с оружием лежал и бланк Семы. Однако заниматься писаниной мой приятель сейчас явно не собирался. Еще бы, ведь у него было занятие поважнее! Вытащив нож, он ловко вскрыл им банку тушенки, отрезал приличный ломать хлеба и с невероятной скоростью принялся все это поглощать.

До сегодняшнего дня я и представить не мог, что человек может, так быстро расправится с банкой тушенки, не имея при себе ни вилки, ни ложки, ни консервного ножа. Оказывается, может! Сема выковыривал из банки мясо ножом, а стенки выскабливал хлебом, при этом его пальцы ходили в опасной близости от острой кромки. Как он умудрился их не порезать, оставалось для меня загадкой.

Спустя пару минут первая банка была вылизана до зеркального блеска, а в руках у него уже была вторая. Расправившись и с ней, он перешел к пиву. Вскрыл сразу две банки и осушил их одну за другой буквально в несколько глотков, после чего сыто отрыгнул. Покончив с едой, он улегся на пол, положил под голову руки и практически сразу захрапел.

Оглядевшись, я заметил, что за странным поведением Семы наблюдают абсолютно все присутствующие и глаза их выдавали высшую степень удивления. Ну да, я-то уже привык к его чудачествам, а для них это в новинку. Ничего, тоже привыкнут!

— Он что, спит? — недоверчиво спросил Максим.

— Спит, — подтвердил я, беря в руки банку с килькой. — Только не спрашивай, как у него это получается, сам гадаю.

Отогнув колечко на крышке, я слегка за него потянул. Раздался слабый «вжжиик» и тонкая крышка отделилась от основания. Вот и все, можно кушать! Я специально выбрал упаковки с ключ-кольцом. Вскрывать банки ножом, как Сема не умею, не обучен.

Килька оказалась теплой, с легкой горчинкой, но после двух недель проведенных почти на одних сухарях, она показалась мне изысканным лакомством! Шпроты были рыхлые, маслянистые и разваливались прямо в руках. Пришлось есть с ножа.

Доев консервы, я откупорил сок и, прихлебывая солоноватую жидкость, развернул бланк Семы.

«Полескин Семен Эдуардович, — прочел я, — родился в… ого! Это что же выходит, ему еще и сорока нету? А выглядит намного старше!».