Онлайн книга «Конец игры…»
|
Служащих сборных пунктов в этом отношении особо никто не контролировал, главное, чтобы пункт работал без сбоев, а кто конкретно сидит там за конторским столом – Питер Уильямсон или Коннор Мартиндейл, начальнику почтового отделения Саутуарка было совершенно безразлично. Общее количество финансовых средств, выделяемых на жалование сотрудников сборного пункта, всё равно оставалось неизменным. Поэтому Питер и Коннор подменяли друг друга при необходимости, что произошло и на этот раз. Питер спокойно доработал до конца трудового дня, закрыл контору и ушёл домой, а письмо Викинга осталось пылиться под стеллажом. Именно такую ситуацию описал наш великий классик в своём бессмертном романе – «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила. Так что заседание не состоится». *** Силовой захват и казнь охраны произвели необходимое (для Вулфовица) впечатление на барона Нордштеда. Он понял, что игра пошла совсем без правил и не стал тупо играть в молчанку, изображая из себя стойкого оловянного солдатика, или грозить «карами небесными» за покушение на неприкосновенность посла могучей империи. Барон изобразил полнейшую готовность к сотрудничеству и добросовестно рассказал обо всём, что знал (с небольшими, но существенными исключениями), а знал он, к его «огромному сожалению», очень и очень мало. С императором лично не встречался, писем от него не получал, хотя человек от императора приходил (зачем же отрицать очевидное), получил от барона тысячу фунтов и велел ждать новых инструкций. Где находится император барон тоже не знает, этого обычно вообще никто не знает, кроме его самых ближних и доверенных «преторианцев». Вулфовиц обладал колоссальным опытом допросов и прекрасно умел считывать эмоции и реакции «подопечных» даже без полиграфа, поэтому был на девяносто девять процентов уверен, что посолПОЧТИ не врёт. Да и вся предыдущая история противостояния говорила Вулфовицу о том, что «работа в автономном режиме» являлась визитной карточкой Ивана, и ещё ни разу ему не удалось получить хоть сколь-нибудь достоверных сведений о планах императора. Этот же опыт работы говорил ему, что переход к стадии «расширенных методов» допроса, как на ЦРУшном сленге именовались пытки, в данный момент может оказаться контрпродуктивным. Скорее всего, поначалу барон замкнётся, изображая из себя «оскорблённую невинность», а затем, после интенсификации воздействия, начнёт сыпать фактурой, для проверки которой потребуются не одни сутки. Однако сейчас, когда на карту оказалось поставлено буквально всё, у Вулфовица не было этих «суток» и «почти» его тоже совершенно не устраивало. Ему срочно требовалась хоть какая-то зацепка. Оставив на некоторое время барона один на один с неизвестностью, Вулфовиц с Голдстейном углубились в изучение горы бумаг, которую вывезли на «базу» вместе с пленником, и уже поздним вечером в руки Голдстейна попал прелюбопытнейший документ. Доверенность, заверенная нотариусом, гласила о том, что некто господин У.Беррингтон уполномочивает господина К.Нордштеда на операции по купле-продаже недвижимости на его имя – это и была та самая зацепка, а остальное оказалось делом техники. К десяти утра следующего дня Вулфовиц имел на руках сведения о покупке бароном по доверенности в сентябре прошлого года небольшого особняка в Гринвиче. Поняв по реакции пленника, ознакомленного с вновь открывшимися обстоятельствами, что попал в самую точку, Вулфовиц посоветовал тому хорошенько помолиться перед мучительной смертью и снова отправил Голдстейна к генералу Клайву, давая тому шанс искупить свою вину тушками или головами диверсантов. Своими немногочисленными боевиками Вулфовиц рисковать не собирался, понимая, что «дичь» очень и очень зубастая, а для открытого использования подразделений наемников момент ещё не наступил, да и приступить к выполнению задания они смогли бы не раньше, чем через пару суток. |