Книга Конец игры…, страница 36 – Вячеслав Киселев

Герцог никаких вопросов по поводу моего преображения задавать не стал, он вообще оказался неразговорчивым «товарищем», что меня полностью устраивало. Его светлость (по словам Джимми, который, наоборот, отличался чрезвычайной словоохотливостью) интересовали только его великолепные собаки (ещё одна его слабость) и выигрыш в бою, а поражений он не признавал и слыл типом весьма мстительным. Например, Билла Дартса, своего бывшего протеже, потерявшего чемпионский пояс,он загнобил и довёл в итоге до цугундера. Видимо, это отличительная черта местной знати, сразу вспомнилась мне история взаимоотношений Джона Броутона и герцога Камберлендского, когда я услышал рассказ Джимми. Но скрягой Портленд не был, платил своим людям достойно и дал денег на лечение Тома, и пока даже не принялся гнобить Джека Ричмонда, с болезни которого началась вся эта котовасия. Ну да, усмехнулся я промелькнувшим в голове мыслям, пока не принялся, а если я вдруг проиграю, наверняка, оторвётся на нём по полной, сделав козлом отпущения…

В этот момент из темноты коридора, словно привидение, появился распорядитель боя и вернул своим хриплым голосом мою вторую половину мозга в текущую реальность:

– Ваша светлость, мы рады вновь видеть вас в этом скромном храме бокса, большая честь для нас!

– Благодарю мистер Стэплтон! – сохраняя на лице маску невозмутимости, ответил герцог.

– Позвольте уточнить, каким образом представить боксера, выступающего со стороны Вашей светлости, – взглянул распорядитель на бумагу в правой руке, – просто Юхан Умарк или желаете добавить какое-нибудь звучное прозвище?

Герцог поднял бровь и молча повернул голову в мою сторону.

– Мистер Стэплтон, объявите меня, как «Молота», просто «Молот» и всё, никаких имён! – внёс я необходимые коррективы.

Распорядитель тут же перевел взгляд на герцога, ожидая подтверждения от нанимателя.

– Пусть будет так мистер Стэплтон! – кивнул герцог.

Через мгновение распорядитель исчез, так же незаметно, как и появился, а Портленд с интересом взглянул на меня:

– Почему «Молот» мистер Юхан?

– Молотами раньше бились мои предки, а ещё молот – это оружие Тора-громовержца, сына Одина. Мой император Юхан мудр, как Один, и силён, как Тор, и мне нравится представлять себя устрашающим оружием моего великого императора! – задвинул я пафосную речь, сделав придурковатое выражение лица.

Пренебрежительно усмехнувшись уголком рта, герцог уточнил:

– Тор, Один, это что-то из скандинавских языческих саг?

– Да Ваша светлость, в них верили мои предки! – кивнул я в ответ.

– Но разве в Швеции не приняли христианство?!

– Хвала господу нашему, – размашисто перекрестился я, – веруем мы в Бога единого Иисуса Христа, однако это не мешает мне уважать веру моих предков… Они, кстати, владели этим дрянным островом, – соорудил я довольную ухмылкуна лице, – а ваши, наверняка, пасли для них овец…гы… Идём Джон, нужно ещё хорошенько разогреться!

Глаза Броутона округлились в момент фразы про овец, а реакцию герцога я даже не отслеживал, плевать. И так понятно, что он будет в бешенстве, но сейчас, перед боем, всё равно ничего не сделает. Для чего я так поступил, пока не знаю – внутренний голос подсказал (а ему я доверяю), да и вообще, Портленд должен мне за свой беспредел у «Бедлама», а память у меня хорошая.