Книга Ход конем. Том 1, страница 86 – Вячеслав Киселев

Аббат, внимательно слушавший меня, закашлялся на моих последних словах, но возражать не стал, а я решил, что пришла пора сваливать.

– Впрочем, я не настаиваю, сами здесь разберетесь. Брат Роган остается при госпитале, а с командиром базы после познакомитесь, я ему оставлю подробные инструкции. Давайте заканчивайте тут без меня, – обвел я рукой госпитальный зал, – заодно и обсудите детали, а мне к походу готовиться нужно. Жду вашего доклада о готовности к присяге!

Быстро, пока не очухался брат Роган, ретировавшись из зала, я отправился на обход крепости. Дел правда предстояла масса и при отсутствии средств связи, единственным способом не прос…ть задачи, было поставить их лично. И здесь не было никакого противоречия с моими словами, сказанными недавно аббату. У него в наличии был главный ресурс, позволяющий в случае проблем подкорректировать процесс управления, который полностью отсутствовал у меня – время.

***

Несмотря на мои первоначальные намерения, устраивать публичную казнь бывшего руководства ордена в городе я не стал. Все же, это наша (уже именно так) внутренняя кухня, а для информирования населения Ла-Валлетты о том, что время работорговли кануло в лету, провели небольшую информационную акцию. На рыночной площади, там, где раньше располагался невольничий рынок, поставили компактную, на четыре клиента, виселицу и без особой помпы вздернули на ней пойманных с поличным работорговцев, установив рядом большую табличку, гласящую, что отныне работорговля преследуется по закону и каждого уличенного в этом промысле ждет аналогичная судьба. Теперь, посетить городской рынок и не узнать о нововведениях, было просто невозможно. Хотя, как гласит уголовный кодекс –незнание закона, не освобождает от ответственности.

А казнь магистра с подельниками провели в цитадели, на площади перед воротами, в присутствии только рыцарей ордена, которых набралось пятьсот сорок четыре человека. Я сам, лично, как император Скандинавии, зачитал приговор, а после предложил всем желающим высказаться в защиту приговоренных, но таковых не оказалось. Барон Ленц оказалсяабсолютно прав в своей оценке, как деятельности господина Франсиско Хименеса де Техада, который с момента пленения так и не промолвил ни слова, видимо, смирившись с происходящим, так и общего состояния дел в ордене. Банка с пауками, да и только. Ладно, ничто, так не сближает людей, как общее, да еще и опасное для жизни, дело. Захватим Стамбул, а после займемся восстановлением морального облика «воинов света».

Привлекать самих рыцарей к приведению приговора в исполнение я не стал. В ордене, оказывается, вообще было не принято, не только казнить своих братьев, но и даже отправлять их за решетку. Самым строгим наказанием было исключение из ордена и изгнание. Но сейчас я действовал с позиции светской власти, поэтому и решения были соответствующими. Подразделение наемников, получившее небольшие премиальные, сделало все быстро и не задавая лишних вопросов, провозгласив ружейным залпом начало новой эпохи в истории, теперь уже моего, Ордена.

Что же касается остальных причастных к преступному промыслу, в том числе взятых в плен в сражении при Лампедузе и еще находившихся в море вместе с контр-адмиралом Торденшельдом, то я их всех скопом, заочно, приговорил к смертной казни с отсрочкой и возможностью искупить вину службой в штрафном подразделении. Штурмовать Стамбул, это вам не мелочь по карманам тырить и как там всё обернется неизвестно. Точнее, наоборот известно, а ввязываясь в столь мощный замес, намного лучше иметь такое подразделение, чем его не иметь.