Книга Ход конем. Том 2, страница 61 – Вячеслав Киселев

На следующие несколько дней я опять превратился в «чернильную душу», подписывая стопки указов о переназначении всех должностных лиц Великого княжества Новороссия на свои прежние должности и переутверждении десятков действующих законов, кодексов и уложений. Хорошо хоть удавалось периодически отвлекаться на работу с планом операции «Дунай».

В итоге было решено, что Ушаков возглавит поисково-ударную группу из «Константинополя», в качестве главной ударной силы, с четырьмя фрегатами на подхвате и ещё раз прочешет турецкое побережье, только теперь уже с востока на запад до Босфора, уничтожая всё способное перемещаться по воде и превосходящее размерами рыбацкую шаланду. «Крым» останется для обороны Севастополя, а Суворов заберет всю пехоту из крымских гарнизонов, вместе со всеми остальными кораблями, и отправится выполнять основную задачу. В моем распоряжении остаются два казачьих полка, Мариупольский драгунский и «Кальмиус», с которыми Александр Васильевич недавно ходил бить Осман-пашу.

Драгуны и казаки, в полном составе награжденные мной Рыцарскими крестами (за неимением под рукой других наград), получили задачу через неделю спокойно выдвигаться в район Елисаветграда и вставать там лагерем в ожидании моего прибытия. Я же присоединюсь к ним после того, как побываю на Донбассе и порешаю там все дела, вместе с Депрерадовичем и реактивщиками, которые в это время отдыхали на базе в Донецке и пополняли боекомплект.

Работы было много, но несмотря на загруженность, я успел перед отъездом немного осмотреть город и познакомиться с пароходом. Хотя городом Севастополь можно было пока называть с большой натяжкой. Из всех признаков города в наличии была одна полукилометровая набережная-пристань, парочка мощеных дорог и центральная площадь, на которой стояли храм Петра и Павла, резиденция Потемкина и ещё несколько однотипных зданий административного назначения. Все остальное было либо строящимися объектами, либо бараками и небольшими домишками, раскиданными компактными группами вдоль балок и бухт. Однако, к моему удовлетворению, во всём, что строилось, чувствовался основательный подход, а стук молотков и визг пил не стихал ни на минуту.

Район верфей тоже развивался с прицелом на перспективу, а мои указания по скрытию стоянки «Крыма» уже начали реализовывать. Сам же пароходсмотрелся на окружающем фоне, как гость из будущего, даже несмотря на то, что два его корпуса были взяты от стандартных тридцати пяти метровых галеотов, серийно строящихся на Дону.

Нового капитана, взамен Ушакова, ушедшего на повышение и занятого подготовкой к операции, еще не назначили, поэтому экскурсию мне проводил главный по строительству и эксплуатации, назвавшийся Михеичем. Сам он, конечно, изначально специализировался на плотницких делах, но поработав на этапе строительства в плотном контакте с Гномом, получил общее представление обо всех системах и механизмах корабля и смог вполне внятно рассказать мне о них.

Корпуса подверглись существенной переделке, превратившись в гладкопалубные лодки, без единой мачты, бушприта и высокого полуюта, венчавшиеся по краям двумя бронированными надстройками восьмиугольной конструкции. То, что я принял в бою за башни, являлось скорее гибридом башни и каземата. По всей видимости, Гном решил не переусложнять конструкцию, в которой и так всё было инновационным, поэтому просто поставил в каждую «башню» по две пары длинноствольных орудий, одна пара в сторону борта, другая вдоль корпуса. Обеспечил их наведение в секторе около восьмидесяти градусов, за счет перемещения казенной части по роликам, и придумал оригинальные противооткатные устройства, в виде системы тросов и грузов в трюме. А обшитые металлом стенки «башни» просто откидывались на тросах вперед по секциям, в пределах сектора огня. Таким образом на большинстве курсовых углов обеспечивалась стрельба по цели шестью орудиями. Тут же имелись лотки для хранения пяти зарядов на орудие, а основной боезапас хранился в трюме и подавался ручными лебедками наверх.