Книга Все дороги ведут в…, страница 46 – Вячеслав Киселев

Мои слова, судя по всему, дошли по адресу. Кровь от лица Орлова отхлынула, кадык судорожно дернулся, сглатывая ком, а голова склонилась вперед со словами:

– Готов верой и правдой служить моему государю!

***

После принятия присяги, Топтун увел «молодое» пополнение во временную располагу, которую бойцы организовали в восточном крыле дворца, а мы продолжили разговор с Добрым.

– А что там с Разумовским? Прояснил ситуацию? – вспомнил я сразу про нашего неудавшегося Троянского коня.

– Печально всё, – покачал Добрый головой, – спёкся граф, походу кукуха улетела. Бредит и свою племянницу Софью постоянно вспоминает, барышню непонятного статуса, которая проживает на жилплощади графа в подмосковном имении Петровско-Разумовское. Когда Орлов ему ласты крутил, он через неё на Разумовского надавил, тот сразу и сдулся, умолялеё не трогать. Орлов, по его словам, оставил барышню под домашним арестом и никаких следственных действий с ней не вёл, но было уже поздно. Разумовский сразу после этих событий потерялся во времени и пространстве, а третьего дня, по словам прислуги, стал совсем плохой – никого не узнает, есть отказывается. Посмотрел я на него, мне аж не по себе стало, думаю недолго осталось. А что с Паниным? – в ответ поинтересовался Добрый.

– Спрыгнул сука, успел яд принять, – развел я руками, – поэтому перевернивесь его особняк, хоть по бревнышку или кирпичику раскатай и все другие возможные места тоже, но переписку найди. Не может такого быть, чтобы тайника не имелось. Орлов, кроме знакомого нам итальянца Бальдини, упоминает какого-то англичанина состоявшего с Паниным в переписке. Очень уж мне интересен этот персонаж, учитывая его национальную принадлежность!

– Сделаем, – кивнул Добрый и добавил, – меня этот хрен тоже зацепил и я по дороге сюда поинтересовался у Орлова. Он подробностей толком не знает, но уверен, что денег с англичанина Панин не брал, а наоборот, всегда хвалился, что мол сильно уважают его в Европе, важные люди переписку с ним ведут, информацией делятся бескорыстно, не то, что в России. Очень любил Панин лесть и власть, потому и до заговора додумался, что Екатерина его постоянно прокатывала с повышениями – то с канцлером, то с фельдмаршалом!

– Вот, вот, – усмехнулся я, – бесплатный сыр бывает только в мышеловке, поэтому зацепку на этого таинственного англичанина нужно добыть кровь из носу!

Вечерние мероприятия на Дворцовой площади затянулись допоздна, благо длинный петербургский день позволял, и, к счастью, прошли штатно. Поэтому можно было выдохнуть, отоспаться до утра и в очередной раз впрячься в работу по реорганизации государственной власти в своих новых владениях. В принципе, ничего нового для меня, если не учитывать, что Россия – это не Мальта и даже не Пруссия, а необъятная страна, в которой ещё и бушует гражданская война.

Сидеть в Питере и руководить из кабинета я, естественно, не собирался, поэтому одним из моих первых действий оказалось письмо Потемкину в Донецк, о том, что ему следует немедленно явиться в столицу, к новому постоянному месту государственной службы – на пост председателя Совета министров. Почему в Донецк? Да просто, это самая близкая к Петербургу станция оптического телеграфа, откуда письмо долетит до адресата в Крыму за час, сэкономив для фельдъегерей шестьсот километров пробега.