Книга От Дуная до Рейна, страница 16 – Вячеслав Киселев

На этом нововведения не закончились, и я перешел к органам управления империей, одарив подарками, пусть и несколько другого рода, и фон Эрталя, и архиепископа Кельна. Парламентская столица империи покинет захолустный Регенсбург и вновь вернется в процветающий Франкфурт, а все псевдоимперские структуры, функционировавшие в эпоху Габсбургов в Вене для реализации их хотелок, были мной упразднены, вернув ранее утраченные полномочия в руки имперского канцлера.

Что же касается архиепископа Кёльна, то он, можно сказать, впервые оказался по-настоящему вовлечен в имперскую политику. Ведь до настоящего времени он присутствовал в имперской иерархии (не считая Совета курфюрстов) только в качестве «зиц-председателя Фунта из Золотого телёнка», то есть эрцканцлера Италии, к которой империя уже давно не имела никакого отношения. Поэтому, несмотря на свои недавние заявления о неготовности к переменам, архиепископ сразу же откликнулся на предложение возглавить мою канцелярию, на которую я возложил функции имперского министерства иностранных дел и взаимодействия с Рейхстагом.

На фоне этих тектонических сдвигов, предложение об упразднении Совета имперских городов (мнение которого и без меня фактически игнорировалось при принятии решений в Рейхстаге), с переводом свободных городов Франкфурт, Бремен и Гамбург (превосходивших по богатству и влиянию большинство княжеств) в Совет имперских князей, прошло просто на «ура».

Фон Эрталь гарантировал положительное решение по этому вопросу Совета имперских князей, посколькувольные города становились, так сказать, законной добычей владетелей имперских ленов, на территории которых находились. Ведь мало кому из этих охреневших от собственной значимости, напыщенных «Нассау-Дилленбургов» и «Гольштейн-Глюкштадтов» придёт в голову мысль о том, что на следующем этапе реформирования они сами станут добычей для более «крупной рыбы».

Себе же на этом аттракционе невиданной щедрости я оставил лишь самую малость – вопросы внешней политики и безопасности империи, а также монополию на все виды связи, стратегических путей сообщения и эмиссию единой имперской валюты. При этом, я отнюдь не претендовал на непосредственное регулирование количества денег в королевствах, думаю, что в этом вопросе союзники меня бы не поддержали. Поэтому, сколько у кого имеется драгметаллов, столько тому новеньких имперских марок и отчеканим, за небольшую плату естественно. Новая валюта, по моей задумке, выступала здесь символом единства, власти императора и средством обеспечения функционирования единого экономического пространства.

Что же касается столицы империи, то этим вопросом я уже давно не заморачивался – столица там, где я. Ведь, как говаривал один умный человек с оперативным псевдонимом «ВВП» – Россия нигде не заканчивается…

Закончив озвучивать свои решения, я предоставил слово для решения технических вопросов по синхронизации налогового и таможенного законодательства новоиспеченному королю Саксонии, и, наконец, с облегчением покинул комнату избирателей. Несмотря на видимую легкость, с которой я в очередной раз перекроил карту континента, морально-волевых и умственных усилий потребовалось для этого немало.

***

Выйдя на улицу, я обнаружил мирно беседующих Вейсмана и фон Ла́сси на фоне пустой площади. Австрийские гусары прислушались к аргументам фельдмаршала и адекватно оценили свои шансы на выживание в случае начала «замеса», поэтому забрали тела своих товарищей и убрались восвояси, избавив жителей Регенсбурга от невеселой перспективы разгребать на улицах города горы трупов.