Книга Вик Разрушитель #4, страница 2 – Валерий Гуминский

— Я сама могу постоять за себя!

— Можешь, не спорю. Но это другой мир, там нет наших подручных, знакомых, друзей или агентуры. Случись что с вами, придется наведаться в чужую Явь и тем самым засветиться. Дай мне другой аргумент, чтобы я мог отпустить тебя.

Именно это свойство характера отца до безумия нравилось Полине. Он не запрещал без причины совершать некоторые поступки, не вставал в позу, как мама, а заставлял искать нужные слова, учил, как нужно склонять человека на свою сторону.

— Я не вижу своего ближайшего будущего, — девушка вскинула голову, зеленая радужка глаз засветилась точками расплавленного золота. — Как будто сижу в абсолютно темной комнате и не могу нащупать ни одной вариативной линии. А потом через какой-то промежуток времени они появляются. Значит, дело предрешенное.

— Пророк ты мой очаровательный, — вздохнул Назаров, и встав с кресла, подошел к дочери, погладил по мягким вьющимся темно-каштановым волосам, распущенным по плечам. — Уверена, что в "колодец" попала?

— Помнишь, когда мы к Сабуровым в гости «ходили»? — оживилась девушка. — Перед этим у меня точь-в-точь такая же симптоматика проявилась. Как будто отрезало от источника информации. Первый разя так испугалась, думала, что скоро умру.

— Ты тогда впервые ревела целых три дня, не могли успокоить, — грустно усмехнулся барон. — Не могли понять, что происходит. Знаешь же, как мы старались тогда тщательно скрывать твой Дар. Ни с кем не посоветоваться, не спросить.

— Зато потом сама догадалась, — улыбнулась Полина. — Помнишь, когда Ярик нас на экскурсию в Россию, которая без магии, водил? Вот тогда все на место встало.

— С мамой разговаривала? — понимая, что дочь предъявила тот самый аргумент, и дело было не в природном упрямстве добиваться своего — Полина как раз им не страдала — Назаров уже прикидывал, как обезопасить вояж детей в чужую Явь. Самому, что ли, сходить?

— Говорила. Императорская кровь взыграла не на шутку. Долго меня отчитывала, даже грозилась лишить меня свободы перемещений, в ссылку отправить в лесничество к Васильевым. Но потом сдалась.

— Не похоже на мать, — удивленно вздернул брови Никита Анатольевич.

Ярик помог. Он умеет убеждать.

Назаров кивнул. Его отношения с детьми строились на основе взаимного доверия и жесткой дисциплины во время самостоятельных «походов» по иным мирам. Он вбивал в голову повзрослевших Ярику, Мише и Полине, что любое отклонение от проработанного плана грозит очень серьезными проблемами. Ошибка или необдуманное действие влечет за собой втягивание клана в незапланированные мероприятия и расходы. Да и в своей Яви такие правила никогда не помешают.

Его красавиц-жен возмущал подобный подход к воспитанию детей, как и внешнее спокойствие, пока они разгуливали невесть где. Никита Анатольевич никогда не имел привычки показывать свои страхи и бушующее море эмоций в своей душе. Оттого флегматичная — больше показная — натура Главы Рода и вызывала редкие вспышки недовольства слабого пола, проживающего в большом поместье Назаровых. И связаны они были только с «либерализмом» в отношении детей.

Который, к удивлению многих аристократических семей Петербурга и Вологды, не испортил младое поколение Назаровых. Ни один из наследников барона не был замечен до сих пор в скандалах или дурных выходках, коими зачастую грешило большинство отпрысков столичного дворянства. Не сказать, что Никита Анатольевич растил в тепличных условиях своих детей — бывало всякое, мелкие шалости не предотвратить, как ни старайся; общаякартина семейного благополучия складывалась из главного постулата: «к нам приковано слишком много завистливых взглядов, поэтому нельзя давать в чужие руки инструменты шантажа, давления и поводов для войны. Но уметь показать свою силу — важнее всего».